Лента жизни. Том 3 полностью

От автора. Отдадим должное дипломатическим способностям С. Ананьева и подивимся хладнокровию чиновников, позволяющих развиваться (а вернее, стоять на месте) мучительным для инвалида войны событиям.

1 октября 1999 г.«…Я, Терентьев Андрей Григорьевич, голосую за избрание Игнатенко Игоря Даниловича на съезд Союза писателей России… Мое тебе пожелание, Игорь: постарайся выступить на съезде. Скажи, что за всю историю России не было столь похабного отношения к отечественным писателям. Ведь ныне они дальше, чем за чертой бедности. Их не печатают, их голоса не слушают…»

От автора. Наказ старшего товарища я выполнил, выступил на съезде перед лицом лучших писателей России и рассказал о трудностях бытования литераторов Приамурья, в том числе и А. Терентьева. Я уже писал в «Амурскую правду» об этом, так что не будем отвлекаться, а вернемся к теме статьи. Сообщил и Андрею Григорьевичу, что живут писатели России тяжко, но всего тяжелее их судьба у нас, на Амуре. В этом я убедился, слушая выступления других делегатов съезда, беседуя с ними за рюмкой чая, как говаривал незабвенный Борис Машук, в литературном кафе «Стойло Пегаса».

10 декабря 1999 г. «…Прочитал твое письмо и чуть не заплакал. Самое подлое в нынешнем положении то, что художественная литература никогда не оставалась должником перед государством…

Здоровье подводит. В начале октября дважды терял сознание. Еле-еле перебился. В Зее идут разговоры, что Сергей Ананьев посажен. Так ли? При последней встрече с ним он заверил, что его проверяли (по линии губернатора?) и никаких грехов за ним не нашли. В свое время он не поладил с «Амурской правдой», и не здесь ли собака зарыта? Да и я не держусь за Ананьева мертвой хваткой. Пусть кто-то из «критиков» берет дело в свои руки и издает мою книжку. Такое издание явилось бы делом принципиальным, напоминающим, что литература все-таки дело государственное и амурские писатели проводники этого государственного дела, а отнюдь не бедные родственники…»

От автора. Это не наивность, это стон души и последняя надежда на торжество разумности и справедливости. Но кто возьмется делать книгу Терентьева сегодня, когда нет отчета об уже истраченных на нее деньгах? Что, разве С. Ананьев вернет новоявленному издателю и рукопись, и 20 000 рублей? Очень сомневаюсь!

Тяжело пережил Андрей Григорьевич потерю друзей – писателей Бориса Машука и Виктора Яганова. Такое не прибавляет здоровья. Вот почему последнее письмо Андрея Григорьевича столь кратко.

7 апреля 2000 г.«…Одновременно с этим письмом написал и письмо С. Ананьеву. В том письме прошу, раз у него ничего не получается с изданием моей книжки, вернуть мне в Зею рукописи. И пусть перешлет все мое, что у него еще имеется…»

P. S. Итак, ни книги, ни денег… А кое у кого – элементарной порядочности и совести, но эти выводы пусть делает сам читатель. На последнем собрании Союза журналистов Амурской области в своем выступлении я кратко рассказал об этой истории перед лицом коллег-журналистов и высшего областного начальства. И вот уже в самом конце мая в областном Совете мне сообщают, что С. Ананьев готов (!?) выпустить книгу А. Терентьева тиражом в 180 экземпляров. Автору, дескать, и этого достаточно, да и больше читатели не купят. Не берусь комментировать это «жизнеутверждающее» заявление.

«Амурская правда», 6 июня 2000 г.