Клошар улыбнулся и поднял плечи, прося о снисхождении.
– Четыре года умножить на двести рабочих дней, это будет восемьсот раз по пятьдесят сантимов.
– Как скажете, месьё Лё Галль. Разумеется, меня бы спасла и гораздо меньшая сумма.
Леон потёр затылок, надул губы и внимательно разглядывал кончики своих башмаков. Потом он сказал, словно самому себе:
– Если подумать, я не вижу причины сказать тебе нет.
– Месьё…
Клошар выжидательно потупил взгляд и смиренно мял кепку. Леон тоже снял шляпу и смотрел по сторонам, как будто ждал, не выручит ли его кто из этого положения. В конце концов он снова надел шляпу и сказал:
– Завтра утром, незадолго до полудня, будь тут. Я принесу тебе деньги.
– Благодарю вас, месьё Лё Галль. А сами вы как? Что будете делать?
– Посмотрим, а ты поезжай в Жорес. Меня, кстати, зовут Леон, так меня называют друзья – называли, когда они ещё у меня были. А тебя?
– Меня зовут Мартэн.
– Очень приятно, Мартэн.
Двое мужчин пожали друг другу руки.
– Тогда до завтра, береги себя!
– Ты тоже, Леон, до завтра!
И потом – впоследствии никто из них не мог бы сказать, как это могло получиться, – они сделали шаг друг к другу и обнялись.
Возвращаясь домой, Леон удивлялся, как заметно сказывалось отсутствие мадам Россето. Перед дверью дома валялись окурки, голубиные перья и лошадиные «яблоки», во входном холле стояло вонючее мусорное ведро. Пять газовых баллонов загораживали путь на лестницу. Почта дня лежала на батарее отопления у заднего выхода, который вёл во двор – потому что некому было разнести её под двери квартир, а большинство жильцов бежали на юг.
