Леонардо да Винчи полностью

Но Лодовико, влюбившийся в Чечилию, не желал и думать о предстоящей женитьбе. В конце 1490 года посланник герцога Феррарского в Милане прислал своему правителю честный отчет о происходящем. Лодовико без ума от своей возлюбленной, «inamorata», поведал посол отцу Беатриче. «Он держит ее при себе в замке, и она повсюду его сопровождает. Она ждет ребенка и прекрасна, как цветок, и он часто берет меня с собой, когда навещает ее». В итоге свадьба Лодовико с Беатриче была отложена. Но в следующем году она все-таки состоялась, и по этому случаю в Павии, а затем в Милане прошли великолепные и шумные празднества.

Со временем Лодовико проникся большим уважением к Беатриче, и, как мы еще увидим, ее смерть станет для него тяжелым ударом. Но поначалу он продолжал поддерживать связь с Чечилией, которая по-прежнему занимала несколько комнат в Кастелло Сфорцеско. В те времена, когда от государей еще не требовалось хотя бы на словах проявлять благоразумие в любовных делах, Лодовико продолжал откровенно делиться своими чувствами с феррарским посланником, а потому тот всегда был хорошо обо всем осведомлен и докладывал отцу Беатриче все, что знал. Например, однажды Лодовико сообщил посланнику, что «хотел бы пойти к Чечилии, предаться с ней утехам и побыть с ней немного в покое, и что жена его желает того же, ибо сама не хочет покоряться ему». В конце концов, когда Чечилия родила сына (его появление на свет воспел в сонетах хор придворных поэтов), Лодовико пристроил ее замуж за богатого графа, а в дальнейшем она сама покровительствовала искусствам и держала у себя дома настоящий литературный салон.

68. «Дама с горностаем», Чечилия Галлерани.

Соблазнительной красоте Чечилии Галлерани суждено было остаться запечатленной в веках. В 1489 году, в самый разгар романа между 15-летней Чечилией и Лодовико, он поручил Леонардо написать ее портрет (илл. 68). Так Леонардо, который к тому времени прожил в Милане уже семь лет, зарекомендовал себя при дворе как устроитель театральных зрелищ и приступил к работе над конной статуей, впервые получил от Лодовико заказ на живописную работу. В результате из-под его кисти вышел поразительный, новаторский шедевр, который во многих отношениях можно признать самой восхитительной и пленительной картиной Леонардо. Лично у меня это самое любимое его произведение (помимо «Моны Лизы»).

Написанный маслом по доске из древесины грецкого ореха, портрет Чечилии, сегодня более известный под названием «Дама с горностаем», настолько оригинален, настолько полон чувств и жизни, что он сильно повлиял на искусство портретной живописи и изменил его. Искусствовед ХХ века Джон Поуп-Хеннесси называл его «первым современным портретом» и «первой в истории европейского искусства картиной, которая ясно показала, что портрет способен выразить мысли изображенного человека через его позу и жесты»[448]. Вместо привычного и даже традиционного профиля лицо показано в три четверти. Тело развернуто влево (по отношению к нам), а вот голова как будто внезапно повернулась вправо, чтобы посмотреть на что-то или, быть может, на кого-то — скорее всего, на Лодовико, — появившегося с той стороны, откуда падает свет. Горностай, которого она держит, тоже будто встрепенулся и навострил уши. Они оба чрезвычайно оживлены, здесь в помине нет отсутствующего или расфокусированного взгляда, какой можно увидеть на других портретах той эпохи, в том числе и на единственном ранее написанном женском портрете самого Леонардо — «Портрете Джиневры Бенчи». Сразу видно, что здесь что-то происходит. Леонардо удалось уловить и передать некое сюжетное действо, заключив его в один миг — такой миг, в котором внешняя жизнь встретилась с внутренней. За этими руками, лапами, глазами и загадочной улыбкой мы ясно видим и движения тела, и движения души.

Леонардо любил каламбуры, в том числе зрительные, и если ранее он обыграл имя Джиневры де Бенчи, изобразив ее на фоне можжевельника (ginepro), то здесь горностай (по-древнегречески похожий зверек, вроде ласки или куницы, назывался γαλέη) намекает на родовое имя Галлерани. А еще горностай выступал символом чистоты. «Гордый горностай предпочитает скорее погибнуть, нежели запятнать грязью свою чистоту», — писал Леонардо в одной из своих притч о животных. Там же лисица смеялась над горностаем: «Какие же вы чистюли! Просто диву даешься. Едите раз в день и предпочитаете голодать, лишь бы не замарать свою шубку». Но вот появились охотники, и горностай замешкался перед грязной норой, стараясь не запачкать шубку, и тут-то его сразили наповал. Кроме того, горностай являлся геральдическим животным самого Лодовико с тех пор, как король Неаполя пожаловал ему Орден горностая. Один придворный поэт даже сложил стихи, где именовал его «итальянским мавром, белым горностаем»[449].