Поскольку мнения знатоков разделились, пришло время для следующего шага, который требовал поистине леонардовского взаимодействия интуиции с научным экспериментированием. Для начала Сильверман отдал пергамент специалистам по радиоуглеродному анализу (этот метод позволяет определять возраст находки по распаду углерода в органической материи). Результаты анализа показали, что пергамент относится к периоду приблизительно между 1440-м и 1650-м годами. Это мало что доказывало — ведь и изготовитель подделок, и копиист вполне могли раздобыть кусок старинного пергамента. Но, главное, такая датировка не исключала авторства Леонардо.
Затем Сильверман отвез рисунок в
Увеличенные изображения позволили точно сопоставить некоторые детали рисунка с похожими деталями на тех картинах, автором которых бесспорно признавали Леонардо. Например, петли и узлы орнамента-плетенки, украшающего наряд молодой женщины, чем-то напоминают орнамент на рукавах «Дамы с горностаем», причем у этих объемных элементов тщательно прорисована тень, и там, где орнамент отступает вдаль, точно соблюдены законы перспективы[467]. Как писал о Леонардо Вазари, «он расточал драгоценное время на изображение сложного сплетения шнурков». Другим примером сходства стала радужная оболочка глаза. Сравнение рисунка с «Дамой с горностаем», по словам Сильвермана, «обнаружило поразительное тождество в трактовке каждой детали, к которым относились внешний угол века, складка верхнего века, абрис радужной оболочки, ресницы нижнего века, ресницы верхнего века и соседство края нижнего века с нижней границей радужки»[468].
Сильверман и Котт показали изображения с высоким разрешением другим экспертам. Первой из них стала Кристина Джеддо — миланская исследовательница творчества Леонардо, защитившая диссертацию в Женевском университете. Ее удивило использование трехцветной пастели (черного, белого карандашей и сангины): именно эту технику Леонардо придумал, а затем описывал в своих тетрадях. «При внимательном изучении поверхности рисунка выясняется, что затенение выполнено густой тонкой штриховкой, типичной для левшей (с наклоном сверху и слева вниз и вправо). Это заметно и невооруженным глазом, а еще заметнее на отсканированных цифровых изображениях, выполненных в инфракрасных лучах», — написала Джеддо в одном научном журнале[469].
Старейший и почтеннейший исследователь творчества Леонардо, Карло Педретти, тоже высказал мнение: «Профиль модели безупречен, а глаз нарисован в точности так, как на множестве рисунков Леонардо того же периода»[470]. Например, пропорции головы и шеи, а также некоторые особенности манеры, в какой очерчены глаза, обнаруживают близкое сходство с рисунком, датированным приблизительно 1490 годом и хранящимся сейчас в Королевской коллекции в Виндзорском замке («Портрет молодой женщины в профиль»)[471], а также с портретом Изабеллы д’Эсте, который Леонардо нарисовал в Мантуе в 1500 году[472].
Затем Сильверман и Котт обратились к Мартину Кемпу — оксфордскому профессору с непогрешимой репутацией, посвятившему жизнь изучению творчества Леонардо. Кемп, регулярно получавший письма с просьбами удостоверить авторство произведений, якобы созданных Леонардо, не слишком обрадовался, когда в марте 2008 года ему пришло электронное письмо от
Кемп, отказавшийся принимать деньги за свое экспертное мнение и даже компенсацию за расходы, согласился приехать и посмотреть на оригинал, к тому времени помещенный на хранение в банковское хранилище в Цюрихе. Вначале Кемп выказал большую осторожность, но, потратив несколько часов на внимательное изучение портрета под всеми мыслимыми углами, он пришел к положительным выводам. «Ее ухо ведет тонкую игру в прятки под нежными волнами волос, — заметил он. — Радужка ее задумчивого глаза сохраняет прозрачную лучистость живого, дышащего человека»[474].
