Леонардо привлек не меньше десятка молодых людей в качестве моделей, пригласил их в свои мастерские в Корте-Веккья, у каждого из них измерил разные части тела от макушки до пальцев ног, а потом выполнил больше сорока рисунков и написал шесть тысяч слов. Его описания охватывали и среднюю величину отдельных частей тела, и пропорциональные отношения между различными частями. «Расстояние между ртом и основанием носа составляет 1/7 части длины лица, — писал он. — Расстояние от рта до кончика подбородка равно 1/4 длины лица и равно ширине рта. Расстояние от подбородка до основания носа составляет 1/3 длины лица и равняется длине носа и высоте лба». Эти и другие описания сопровождались подробными рисунками и схемами с буквами, обозначавшими те или иные меры (илл. 62 и 63).
Он заполнял страницу за страницей (всего 51 раздел) новыми и все более точными подробностями. Его описания были изначально навеяны Витрувием, но становились все более основательными и опирались на собственные наблюдения Леонардо. Вот небольшой образчик его открытий:
Расстояние от вершины носа до основания подбородка составляет 2/3 длины лица. …Ширина лица равна расстоянию между ртом и корнями волос и 1/12 всего роста человека. …От верхней точки уха до макушки расстояние такое же, как от основания подбородка до линии глаз, и равняется расстоянию от угла подбородка до угла челюсти… Впадина под скулой находится посередине между кончиком носа и верхней точкой челюстной кости. …Длина большого пальца ноги составляет 1/6 длины всей стопы, если мерить сбоку. …Расстояние от сочленения одного плеча до другого равняется двум длинам лица. …Расстояние от пупка до гениталий равняется длине лица[416].
Я испытываю соблазн цитировать его записи еще и еще, потому что масштаб проделанной Леонардо работы и его одержимость не так очевидны в каждом отдельном измерении, как в их ошеломляющем нагромождении. Он пишет и пишет, его не унять. В одной только отдельной записи — по меньшей мере 80 подобных подсчетов или указаний пропорций. При виде всего этого и в глазах рябит, и голова идет кругом. Невольно представляешь, как он стоит у себя в мастерской с измерительной бечевкой, в окружении послушных помощников, которые записывают каждую снятую мерку. Подобная одержимость — органическая часть гения.
Леонардо мало было просто тщательно обмерить все части тела. Ему вдобавок нужно было выяснить, что происходит, когда каждая из этих частей приходит в движение. Если то или иное сочленение движется, или человек поворачивается или нагибается, — как это сказывается на относительной форме каждой части его тела? «Заметь, как меняется положение плеча, когда рука движется вверх или вниз, к телу или от него, назад и вперед, и при круговых и любых других движениях, — наставляет он самого себя в записной книжке. — И проделай те же наблюдения для шеи, кистей рук, стоп и груди».
Легко представить его в мастерской — как он заставлял свои модели двигаться, поворачиваться, садиться на корточки, на стул, ложиться. «Когда рука согнута, ее мясистая часть ужимается на 2/3 ее длины, — записывал он. — Когда человек опускается на колени, то теряет 1/4 своего роста. …Когда пятка приподнята, пяточное сухожилие и лодыжка сближаются на ширину пальца. …Когда человек садится, расстояние от его седалища до макушки составляет половину его роста, к которой следует прибавить толщину и длину тестикул»[417].
Прибавить толщину и длину тестикул? Тут стоит снова задуматься и подивиться. Откуда такая одержимость? К чему вся эта масса данных? Отчасти, конечно, подобные сведения помогали ему лучше изображать людей или лошадей в самых разных позах и движениях. Но здесь явно кроется нечто большее. Леонардо задал себе самую сложную из задач, стоящих перед человечеством: он вознамерился ни больше ни меньше как измерить самую сущность человека и определить его место в мире. В своих рукописях он примерно так и формулировал свою цель: измерить
