Знание анатомии было важно для живописца прежде всего для того, чтобы понимать, как устроены мышцы, и в этом знании флорентийские художники преуспели больше всех прочих. Приблизительно в 1470 году, когда Леонардо был подмастерьем в мастерской Верроккьо, Антонио Поллайоло (чья мастерская находилась неподалеку) выполнил гравюру на меди, изображавшую батальную сцену с нагими людьми. Эта работа оказалась хорошим наглядным пособием, потому что все мышцы были показаны во всем их великолепии. Вазари писал, что Поллайоло «снимал кожу со многих людей, чтобы под ней разглядеть их анатомию» (по-видимому, речь шла лишь о поверхностном рассечении). Леонардо, вероятно, присутствовал при некоторых рассечениях, и вскоре он, естественно, заинтересовавшись более глубокими исследованиями, начал посещать морг при флорентийской больнице Санта-Мария-Нуова (и продолжал наведываться туда в течение всей жизни)[404].
Переехав в Милан, Леонардо обнаружил, что там изучением анатомии занимаются прежде всего врачи, а не художники[405]. Город больше славился науками, чем культурой, а университет в Павии являлся центром медицинских исследований. Вскоре видные специалисты уже наставляли Леонардо в азах анатомии, давали ему почитать книги, а затем и учили его собственно рассечению. Под их влиянием он стал относиться к анатомии как к увлекательной науке, а не просто как к подспорью для художника. Впрочем, он не отделял науку от искусства. Как и во многих других предметах, которыми занимался Леонардо, в анатомии он видел тесное переплетение искусства с наукой. Искусство требовало основательного знания анатомии, а чтобы обрести это знание, в свою очередь, требовалось глубоко понимать красоту природы. Как это было и с изучением полета птиц, Леонардо не стал ограничиваться поиском знаний, которые могли принести ему практическую пользу, и продолжил заниматься анатомией уже ради самой анатомии, с удовольствием утоляя любопытство.
Это стало очевидным, когда спустя семь лет после переезда в Милан он раскрыл перед собой чистый тетрадный лист и занес туда перечень тем, которые собирался изучить. Наверху он записал дату — 2 апреля 1489 года, — что было необычно, а значит, явно указывало на важное начинание. На странице слева он тонкими касаниями пера нарисовал два вида человеческого черепа с венами. На странице справа записаны темы, которые предстояло исследовать:
Какой нерв заставляет глаз двигаться, так что движение одного глаза приводит в движение и второй?
Как закрывается веко.
Как поднимаются брови.
Как приоткрываются губы, когда зубы стиснуты.
Как губы складываются в трубочку.
О смехе.
О выражении удивления.
Опиши человека с самого начала его жизни в утробе матери, и почему восьмимесячный младенец не выживает.
Что такое чихание.
Что такое зевание.
Эпилепсия.
Спазм.
Паралич.
Усталость.
Голод.
Сон.
Жажда.
Чувственность.
Какой нерв вызывает движение бедра.
И от колена до ступни и от лодыжки до пальцев ног[406].
Этот перечень начинается с вопросов — например, о том, как движутся глаза или как губы складываются в улыбку, — ответы на которые еще могли бы пригодиться живописцу. Но когда в его списке появляются такие темы, как формирование младенца во чреве матери или причина чихания, становится ясно: Леонардо не собирается ограничиваться только сведениями, полезными для его художественного мастерства.
Это смешение художественных интересов с научными еще заметнее на другой странице, которую он начал заполнять приблизительно в ту же пору. Замахнувшись на самый широкий круг тем (от зачатия до смеха и музыки), который показался бы чересчур смелым кому угодно, только не Леонардо, он обозначил план задуманного трактата по анатомии:
