Леонардо да Винчи. Архитектура полностью

27. Молодой флорентиец видит в Чезаре Борджиа хладнокровного лидера, сторонника деспотической политики, действующего по принципу «цель оправдывает средства». Тот же Макиавелли в 1532 году отдал ему дань уважения в своем трактате «Государь». Тем не менее ни в одной из записей Леонардо не упоминается имя Макиавелли, который со своей стороны не упомянул имя художника ни в одном из своих произведений.

28. Vecce, 1989, pp. 228–229.

29. Париж, Институт Франции, МанускриптL, f. 66 r-v (Frommel S., 2019c, pp. 198–199, con bibliografia).

30. В декабре того же года Чезаре Борджиа погиб в стычке в Испании.

31. Vecce, 1998, p. 240;Pedretti, 1972, p. 26; p. 295, nota 16.

32. Как раз в это время папа под влиянием нового взгляда на архитектуру раздает заказы Андреа Сансовино, Джан Кристофоро Романо и Бальдассаре Перуцци.

33. Vecce, 1998, pp. 264–270.

34. Frommel S., 2014, p. 20 (ed. ted. Frommel S., 2019a, p. 22).

35. Guillaume, 1987, pp. 269–272;Frommel S., 2006, pp. 265–276;Frommel S., 2009, pp. 117–125;Frommel S., 2019с, pp. 94–106.

36. См. главу «Эфемерные убранства».

37. Pedretti, 1995, pp. 94–106.

38. Vigano, 2016, pp. 239–243. В 1508–1511 гг. Леонардо делает множество огромных, дорогостоящих рисунков памятника в размере «исполнения», смета которых приведена в Атлантическом кодексе. В этот период маэстро занят прежде всего вопросами военной инженерии, поэтому последняя версия статуи поступила к архитектору капеллы Мартину дель Аква с опозданием: в 1512 году, в самом начале строительства, кондотьер вместе с французами был изгнан из Ломбардии, что положило конец начатым работам.

39. Vecce, 1998, pp. 298–301.

40. 1 декабря 1513 г. Лено составляет список работ (Vecce, 1998, p. 305).

41. Про «Афинскую школу» см. Frommel C. L., 2017, pp. 20–26.

42. На строительстве собора Святого Петра в это время работают Браманте, Фра Джокондо и Джулиано да Сангалло, которые предложили новые и более крупные проекты, предусматривающие более дорогостоящие материалы для облицовки стен.

43. Карта 12684 из Королевской библиотеки Виндзора дает более точное представление о масштабах работ на равнине.

44. Sammer, 2009, pp. 29–33.

45. См. главу «Леонардо во Франции».

46. Недавно было высказано предположение (Fissabre, Wilson, 2018, pp. 65–82) об участии или, по крайней мере, консультациях Леонардо в проекте башни, окруженной защитными контрфорсами в Монтуароне, под городом Шательро в ста километрах от Амбуаза. Впечатляющий десятиугольник в форме звезды напоминает проект башни Леонардо в Пьомбино, навеянный работами Франческо ди Джорджо. Заметно также сходство с башней в Кастель-Нуово в Неаполе.

Изображение архитектурных форм в живописи получило широкое распространение в эпоху Раннего Возрождения и играло важную роль в развитии архитектурного языка, оказывая заметное влияние на само монументальное искусство¹. Новые формы, связанные прежде всего с освоением классических образцов и античных правил Витрувия, отражались на бумаге, холсте или дереве (в случае инкрустации), а потом воплощались в мраморе, травертине или обожженном кирпиче́. В отдельных случаях на картинах появлялись в подлинном или слегка искаженном виде совсем недавние постройки, включая сам процесс возведения дворцов и храмов, которые становились доминирующими мотивами в нарисованной архитектуре (architectura picta). Знание перспективы открывало простор для правдивого изображения руин или строений и позволяло передать геометрическое соотношение между различными архитектурными сооружениями, а также непосредственно между зданием и человеком. И если при работе с реальным объектом порой бывает сложно выразить его символическое и смысловое значение, то значительно проще и нагляднее добиться желаемого результата, опираясь на воображаемую конструкцию. Леонардо сумел разгадать формальные, повествовательные и смысловые особенности, заложенные в architectura picta, и обращался к ним прежде всего в начале своего творческого пути, как и другие флорентийские художники, среди которых были Боттичелли, Гирландайо и Перуджино³. Однако Леонардо гораздо больше волновала выразительность фигуры человека, так что его интерес к воображаемой архитектуре начал затухать после первого миланского периода.