Главнейшим элементом такого поселения Леонардо считал проточную воду, поэтому город следовало ставить только на берегу реки. Однако постоянное сильное течение могло принести не только пользу, но и навредить. Поэтому ученый предлагал разделять реку на 6–7 каналов выше по течению от города, регулировать их системой шлюзов, пропуская через город параллельно, а потом снова сводить в единый поток за пределами городских стен.
Вторым важным элементом было разделение города на два уровня, нижний из которых предназначался для проезда, доставки продуктов и передвижения низкого сословия, верхний же отводился для знатных господ. Леонардо настаивал также на том, чтобы улицы идеального города были широкими, потому что только так можно обеспечить воздушную вентиляцию и избежать застоя зараженного воздуха во время эпидемий.
Размышлял великий ученый и о том, как будут развиваться города, как будет расти их население, а в итоге пришел к выводам, плодами которых мы пользуемся и теперь: города-спутники, зеленые зоны, дома из готовых блоков…
К сожалению, эти грандиозные планы так и не получили воплощения, и постройки авторства Леонардо не дошли до наших дней – исключением, по мнению некоторых историков, является замок Шамбор, построенный для французского короля Франциска I, – но невозможно не изумляться снова и снова удивительной прозорливости гения.
Каждый ученый наверняка желает, чтобы его открытия нашли реальное воплощение в жизни и принесли пользу людям. Поэтому он берется за решение вполне земных задач и достигает ожидаемого успеха. Но точно так же у каждого ученого есть несбыточная, на первый взгляд, мечта – решить задачу, решения не имеющую. И, как ни странно, стремление его найти приводит зачастую к удивительным результатам, открывая перед человечеством совершенно новые горизонты.
Обеспечивая себя за счет военных заказов, в Милане Леонардо занимался изучением вопроса, казалось бы, относящегося скорее к области мифов и легенд, нежели науки, – полета человека в небе.
Однако в записях 1487 года да Винчи пишет об опытах, которые он собирался проводить в Корте-Веккьо: «Запри на засов верхнюю залу и сделай модель большую и высокую, и у тебя будет место на верхней крыше. Это самое подходящее место в Италии во всех отношениях. И если ты стоишь на крыше, сбоку от башни [Сент-Готтарда], люди, находящиеся в башенном шатре, тебя не видят».
Искренне любивший и с большим интересом изучавший птиц, Леонардо за долгие годы накопил огромное количество данных: от устройства птичьего крыла и сопротивления воздуха до образования поднимающих воздушных потоков и определения динамического значения центра тяжести при полете.
В эпоху Ренессанса идея о возможности спускаться с большой высоты при помощи специальных аэроприспособлений уже была высказана. Свидетельством тому служит самый старый рисунок прообраза парашюта руки неизвестного художника, датируемый 1470 годом. Пятнадцать лет спустя да Винчи обращается к этой теме всерьез.
Он предложил соорудить пирамиду с квадратным основанием, обтянутую пропитанной крахмалом тканью. По расчетам ученого, размеры этого устройства должны были составлять 6–7 м в высоту и 6–7 м длины каждой стороны квадрата, а вес его едва ли не превышал вес самого «парашютиста».
Современные исследователи проводили испытания, построив модель по чертежам великого итальянца, и убедились, что при всех недостатках – тяжелом весе, низкой маневренности и нестабильности – она является рабочей.
Неизвестно, был ли построен действующий парашют при жизни Леонардо. Современный парашютизм ведет свою историю с 1797 года, когда француз Андре-Жак Гарнерен совершил первый прыжок с парашютом с высоты одного километра.
Приблизительно в это же время да Винчи заинтересовался винтовым вращением применительно к области аэродинамики. Несмотря на то, что вместо лопастей он нарисовал на чертежах спиралевидный винт, обтянутый тканью, эта машина стала прообразом современного вертолета.
Правда, подняться в воздух она бы не смогла. В движение винт должны были приводить люди, бегающие вокруг вертикальной оси, закрепленной на платформе, с помощью колеса, рычагов и зубчатой системы передачи. Очевидно, что большого крутящего момента таким образом достичь было невозможно, а без него платформа никогда не поднялась бы в воздух.
