Его превосходительству
Господину директору Орловской Гимназии
Ивановича Андреева
ПРОШЕНИЕ
Желая дать образование сыну своему, Леониду Андрееву, во вверенном Вам учебном заведении, имею честь просить распоряжения Вашего о том, чтоб он был подвергнут надлежащему испытанию и медицинскому освидетельствованию и помещен в том классе, в который он, по своим познаниям и возрасту, может поступить, при чем имею честь сообщить, что он приготовлялся к поступлению в 1-й класс и до сего времени обучался дома; желаю, чтобы сын мой, Леонид, в случае принятия его в заведение, обучался в назначенных для того классах обоим новым иностранным языкам, буде окажет достаточные успехи в обязательных для всех предметах, в противном же случае одному. 1882 года 17 июля.
Напечатано на типовом бланке, отмеченное курсивом вписано от руки. На первой странице стоит резолюция: “Допустить к испытанию, но, в случае успешности последнего, в список учеников внести только тогда, когда доставлен будет документ о звании”.
Итак, единственная заминка возникла не с мальчиком, а с отцом: он не предоставил свидетельства о своем гражданском чине. Почему? Неизвестно.
С 1803 года в гимназии принимали детей всех сословий, если они выдерживали вступительные испытания и родители могли своевременно вносить плату за обучение. К 1882 году она составляла от 15 до 60 рублей в год.
Эту сумму семья Андреевых вполне могла себе позволить. 10 % учеников при особой успеваемости могли освобождаться от платы за обучение. Но Леонид, как мы увидим дальше, большими успехами в гимназии не отличался.
Параграф № 26 Устава классических гимназий 1871 года гласил: “Для поступления в 1 класс гимназии и прогимназии[9] требуется: а) знание главнейших утренних и вечерних молитв и важнейших событий Священной истории Ветхого и Нового завета; б) умение бегло и со смыслом читать по-русски напечатанное гражданским шрифтом и пересказывать, по предложенным вопросам, легкие прочитанные рассказы, а также писать по-русски под диктовку, без искажения слов, крупным и средним шрифтами, и читать по церковно-славянски и в) знание первых четырех арифметических действий над целыми отвлеченными числами[10]. При сем наблюдается, чтобы в 1-й класс поступали дети не моложе 10-ти лет. В следующие классы гимназии и прогимназии принимаются имеющие соответственные классу познания и возраст”.
Итак, при выяснении уровня подготовки будущего гимназиста знание молитв и Ветхого и Нового Заветов стояло на первом месте. При этом в гимназии принимали детей не только всех сословий, но и всех вероисповеданий. Наряду с христианами могли поступать дети лютеран, католиков, мусульман и иудеев. В связи с этим к параграфу 26 гимназического Устава было Примечание: “Дети нехристианского исповедания при поступлении своем в гимназию или прогимназию, или в приготовительный класс при оных не подвергаются испытанию из закона своей веры”. От уроков Закона Божия, которые вели православные батюшки, инославных детей также освобождали. Художник Евгений Спасский, учившийся в тифлисской гимназии, вспоминал, что это было предметом зависти православных школьников: “Когда шел урок Закона Божия, мы оставались в своем классе, так как нас было больше, а остальные уходили в другие помещения, так я не раз видел, как в гимназическом зале на ковре, на полу сидели мои товарищи, поджав под себя ноги, по кругу, и в центре их мулла. И больше всего мы завидовали католикам и евреям, которые в это время весело носились по двору”.
