Леонида Быкова пригласили на спектакль в один из авангардных театров, где играл молодой артист – сын очень влиятельных людей. Карьера этого артиста складывалась благодаря положению родителей, и никто не решался прямо сказать о том, что молодой человек бездарен… Не сказал этого и Леонид Быков, но, когда спектакль закончился, на фуршете, где весело пили и обсуждали премьеру, виновник торжества прямо спросил Быкова, какого тот мнения о его игре.
– Своей игрой вы напомнили мне чиновника Госкино Большакова, – ответил Быков.
– Но ведь Большаков не был артистом…
– Вот именно, – сказал Быков и, воспользовавшись паузой, ушел.
Говорят, техникой Леонид Быков овладевал на удивление быстро, а каскадерские трюки давались артисту как бы полушутя. Во время пилотирования на «Стариках» произошла такая забавная история: наиболее головокружительным номером в воздухе была «бочка» – поворот самолета на 360 градусов вокруг горизонтальной оси. Леонид Федорович сидел на месте второго пилота. Актерского текста у него в эпизоде было немало: команды и разные советы «желторотикам»…
Когда поднялись на определенную высоту и самолет набрал скорость, первый, управляющий самолетом, пилот неожиданно сделал «бочку», не предупредив об этом Быкова. И это в момент съемок крупного плана! Хоть бы один мускул дрогнул на лице актера или тень страха промелькнула в глазах. Сам текст прозвучал ритмично, с нужными паузами, спокойно, будто на травке возле взлетной полосы стоит рупор, а «желторотики» – вокруг кузнечиками скачут. Когда после съемок оператор, не выдержав, спросил у Быкова, не забыл ли он текст, то услышал: «Текст не забыл, а вот, где голова, а где ноги – забыл». И так посмотрел на операторскую группу, что та просто взорвалась хохотом…
Вот еще один эпизод со съемок «Стариков», о котором вспоминает артист Леонид Марченко: «Его работа с актером была на телепатическом уровне. Снимали эпизод «Желторотики» отдыхают». Кузнечик (артист Сергей Иванов) на репетициях прекрасно передавал состояние беззаботности, детского торжества победителя «морского боя» и с легкостью живого кузнечика перепрыгивал через побежденного в чехарде.
При съемках и первого, и второго дублей Сережа утратил «соль» эпизода – вот эту детскость. Понял это и занервничал. Еще попытка – и опять неудача: серьезно и не смешно. Эпизод рассыпался… Быков молчал. Сережа, думаю, боялся встретиться с ним глазами. А когда глянул-таки, как бы говоря «не вышло», Леня встретил этот самоприговор такой приветливой и светлой улыбкой (ну устал Кузнечик, ну что здесь такого?), что очередной дубль попал «в десятку».
Каким Леонид Быков был блестящим танцором, знают все. На память сразу приходят его «цыганочка с выходом» из фильма «Аты-баты, шли солдаты…» и, конечно, лихая пляска Максима Перепелицы.
Говорят, Леонид Быков не очень любил шумные компании и фестивальные застолья. Тем драгоценнее воспоминания актера Алима Федоринского, которыми он поделился на страницах книги «Будем жить». Описываемый эпизод получился настолько ярким и сочным, что о нем грех не рассказать. Погружаясь в него, словно прокручиваешь кинопленку, чудом запечатлевшую фестивальный танец любимого актера.
– Оркестр заиграл кадриль, – вспоминал Федоринский. – К Быкову, пританцовывая, подошла Римма Маркова, лихо притопнула каблучками, приглашая к танцу. Всегда спокойный Леонид Федорович по-деловому потушил сигарету, встал. И что-то «взорвалось» в нем. Лихо подбоченившись, протянул даме руку, встряхнул шевелюрой, и завертелась кадриль.
Ноги выстукивали замысловатые коленца, глаза горели. В танце он был весь! Заложив левую руку за пояс, откинув корпус назад, держа на вытянутой правой руке руку Марковой, в такой классической позе они, маленький, лихой Быков и крупная Римма Маркова – героиня из «Бабьего царства», под гром аплодисментов легко пронеслись по огромному залу и «по инерции» выскочили в фойе. Тут же вернулись, раскрасневшиеся, жизнерадостные…
На съемках фильма «Аты-баты…» произошел случай. Вспоминает гример Людмила Голдабенко: «Снимали такую сцену: в окопе Быков и Конкин. Идет снег. Сняли общий план, начали выходить на укрупнение. И вдруг – дождь! Операторская группа в обмороке. Все пропало! Сейчас потечет грим (а коробка с гримом на другом объекте в Загорске) и придется отменять съемку. А это – ЧП! Леонид Федорович, почувствовав наше напряжение, глянул на Конкина так, как только он умел, провел рукой по мокрому лицу и по-быковски тихо, мечтательно сказал: «А ведь скоро весна!..» И только в этот момент я заметила, что камера работает. Укрупнение состоялось. В.Войтенко принял телепатический сигнал Леонида Федоровича и не остановил камеру. Нежеланный дождь, оправданный молниеносным изменением состояния Святкина (героя Быкова) в кадре, вошел в картину».
