Ведь почти год, который Украина прожила после этого с карбованцем, утратившим практически все денежные функции, означал огромную потерю темпа и интенсивности реформ в стране… В дополнение ко всему, у Евгения Кирилловича оказался не особо развит командный дух. Наверное, под воздействием тех, кто нашептывал ему на ухо слова о том, что Марчук станет следующим Президентом Украины, он пытался не только дистанцироваться от принятия непопулярных решений, но и вообще не вступать ни в какие конфликты с кем бы то ни было, не становясь при этом явно ни на одну из сторон. Скажу прямо - в разведку с ним я бы не пошел».
В самом начале июля 1995 года Кучма столкнулся с серьезным кризисом. Умер патриарх Украинской автокефальной православной церкви Владимир, и во время его похорон начались столкновения граждан с силами правопорядка. В день похорон президент и глава его администрации находились с визитом в Беларуси, а все остальные попытались спихнуть с себя ответственность, выставив «мальчиком для битья» Романа Шпека.
События развивались так. Вся полнота власти находилась в руках премьер-министра Марчука. Вдруг участники похоронной процессии решили похоронить Владимира не на Байковом кладбище, как договаривались, а в Софийском соборе. Этого делать было нельзя, ведь на Софию претендовали еще несколько конфессий и никому нельзя было отдавать предпочтение. Процессия все же решила взять Софию штурмом.
У стен Софии траурную колонну встретили спецотряды милиции. Завязалась драка, в ходе которой оказалось немало пострадавших - в том числе и народные депутаты Украины.
Оказалось, что Марчук, зная о планах демонстрантов, решил заблаговременно покинуть Киев. Кучма так сказал о случившемся: «Я уверен в одном: имея такой богатый опыт работы в КГБ, а тем более в идеологическом управлении (занимающемся борьбой с инакомыслием), Марчук не мог не знать, к каким последствиям приведет его позиция бездеятельности. Значит, он, очевидно, сознательно подталкивал развитие ситуации в определенном им направлении, рассчитывая поставить под удар меня и получить дивиденды для себя. Зачем Марчук, получив от меня перед отъездом в Беларусь четкие директивы ни на миг не терять контроль над ситуацией, сразу же отправился в поездку по Киевской области? Не для того ли, чтобы, как говорят, „сбежать со связи“, а значит - и из зоны ответственности? Зачем, уезжая, он перепоручил функции контроля Роману Шпеку, занимающемуся в правительстве вопросами экономики, но отнюдь не политики? Да и вообще - допустимо ли премьеру при отсутствии президента оставлять столицу без высшего руководства, тем более в такой напряженный момент?»
Едва став премьер-министром, именно Марчук добился от президента назначения первым вице-премьером Павла Лазаренко. Кучма вспоминает: «Марчук хотел закрыть опытным „хозяйственником“ Лазаренко свои собственные прорехи в знании экономики и прикрыть отсутствие собственного хозяйственного опыта… Марчук в конце концов убедил меня дать Лазаренко пост первого вице-премьера. И надо сказать, что на фоне многих министров - да, по большому счету, и самого Евгения Кирилловича - Павел Иванович, как хозяйственник, имел совсем неплохой вид. Надо все-таки отдать ему должное: хватка, хитрость, выдержка. Лазаренко, кроме опыта и трудоспособности, имел в сравнении с Марчуком еще одно качество: он умел принимать решения и претворять их в жизнь».
А Леонид Кравчук считает привлечение Лазаренко к работе в правительстве огромной ошибкой Марчука.
Но вот что Кучма писал о Марчуке-премьере: «Я уверен, что Марчук вполне мог бы работать на посту премьера. Но только не в нашей стране и не в переходный период, когда главе правительства нужны не только внешние данные и общая эрудиция, но и знание и понимание экономической ситуации, умение решать вопросы, ежедневно возникающие в условиях продолжающегося кризиса. В некоей благополучной стране, где хозяйственные механизмы уже сто лет как настроены и законодательно закреплены, где от премьера, образно говоря, требуется не выезжать каждый день на ремонт испорченной канализации, а просто сидеть в удобном кабинете и время от времени краном регулировать напор воды - пожалуйста! Ради бога!
Но Украина пока что - не такое государство. А экономика - не литература и живопись, и даже не госбезопасность».
Годы правления Кучмы прошли под знаком постоянного соперничества с парламентом. По каким бы частным вопросам ни разворачивалась эта полемика, в ее основе лежало одно - борьба за власть. Вот как однажды сам Кучма сформулировал эти отношения: «Я тоже сторонник сильной президентской власти, но для этого в стране должны быть созданы соответствующие условия. Кроме прочего важно, чтобы лидер государства имел время не только декларировать намерения, но и реализовывать их на практике. Мы говорим о немецком чуде, но забываем, что наш добрый друг Коль у власти был семнадцать лет, Миттеран правил Францией, по-моему, четырнадцать лет, а Тэтчер Англией - двенадцать.
