Под Фиреей спартанского войска не оказалось. Фиреаты рассказали, что царь Леотихид повёл войско по следам аргосцев к Прасиям. Купив ещё одного коня, Дафна и её попутчики после небольшого отдыха умчались вдогонку за спартанским войском.
Со слов фиреатов выходило, что аргосцы, недолго простояв у их города, двинулись к югу вдоль морского побережья, опустошая селения периэков на своём пути. Знали в Фирее и о том, что аргосцы разграбили Прасии. Об этом сообщили критские купцы, которые шли на своих кораблях к Прасиям, но, увидев разорённый город, причалили к берегу возле Фиреи.
В Прасиях войска лакедемонян тоже не оказалось.
Рыбаки сказали Дафне и её спутникам, что аргосцы, разграбив Прасии, двинулись к Спарте, поскольку им стало известно, что спартанское войско ищет врага в Кинурии. Царь Леотихид, добравшись до Прасий, сразу понял, в каком угрожающем положении находится Спарта. Поэтому, не останавливаясь, Леотихид повёл своих воинов к горному проходу, желая настичь аргосцев на марше.
— Отсюда, с побережья, через горы ведёт всего одна дорога, пригодная для войска, — говорили рыбаки, сумевшие избежать смерти и плена. — Этой дорогой ходят в Спарту купеческие караваны.
Дафна приняла решение двигаться к горному проходу.
Ксанф робко заметил, что царь Леотихид прекрасно осведомлен о намерениях аргосцев.
— Мы можем считать выполненным то, что нам поручили эфоры, — сказал он, — ведь Леотихид повернул войско к Спарте.
— Я должна передать скиталу Леотихиду, — упрямо проговорила Дафна. Евбул поддержал её.
Ксанфу было предложено остаться в Прасиях, но он наотрез отказался. В нём вдруг взыграла мужская гордость. Желая заслужить у Дафны хоть какое-то уважение к себе, художник был готов и дальше терпеть голод, жажду и сильнейшую усталость.
При всей своей нелюбви к военному делу царь Леотихид тем не менее прекрасно смотрелся во главе спартанского войска. Закалка, полученная в юности, позволяла без особого труда выносить длительные марши по жаре и бездорожью. Облачённый в доспехи Леотихид, благодаря своему высокому росту и крепкому телосложению, выглядел мужественно и даже в какой-то степени устрашающе. Он неплохо владел оружием. Пущенный дротик редко пролетал мимо цели, удар копьём обладал необычайной силой, а в схватке на мечах Леотихид был и вовсе неодолим, благодаря ловкости и длинным рукам. Менар, желая сделать из сына непревзойдённого воина, обучил его держать меч как правой, так и левой рукой.
Единственно, чего недоставало Леотихиду, так это храбрости. К тому же в одном из сражений ему повредили голову, с той поры стало заметно ухудшаться зрение.
До своего воцарения на троне Эврипонтидов Леотихид неизменно числился в спартанском войске среди урагов либо замещал какого-нибудь временно выбывшего эномотарха. Став царём, Леотихид опять же выступал на вторых ролях, поскольку трон Агиадов сначала занимал Клеомен, прославившийся своими победами на всю Элладу, а потом на нём утвердился Леонид, брат Клеомена. Ни с Леонидом, ни тем более с Клеоменом тягаться в военном мастерстве Леотихид не мог. Но в отличие от Демарата и не стремился к этому.
Поход к Фирее стал для Леотихида первым военным предприятием, когда ему было доверено верховное главенство над войском. Впрочем, у эфоров не было выбора. По закону, во главе войска должен стоять царь. Так как Леонида не было в Спарте, то военная власть досталась Леотихиду. Честолюбивая родня мигом заговорила о том, что Леотихиду надлежит не просто разбить аргосцев в Кинурии, но и вести войско на Аргос.
— Взятием Аргоса ты прославишь своё имя на века! — говорил отец. — Даже царь Клеомен не смог взять Аргос. Дерзай, сын мой!
Однако Леотихид оставайся глух к отцовским наставлениям. В прошлом ему приходилось встречаться с аргосцами на поле битвы, он знал, сколь силён и упорен этот враг. Если даже непобедимому Клеомену не удалось взять Аргос, то нечего об этом думать ему, Леотихиду. Все свои надежды на победу он связывал с Амомфаретом, ибо тот был горазд на разные военные хитрости и имел большой боевой опыт.
Амомфарет в отличие от Леотихида рвался в сражение. Его одолевало честолюбивое рвение превзойти военной славой царя Леонида, разбившего аргосцев под Микенами.
Не обнаружив противника в Кинурии, Амомфарет мигом понял замысел аргосских полководцев, устремившихся к Прасиям. Два перехода от Прасий, и беззащитная Спарта станет их добычей. За всё время долгого противостояния между спартанцами и аргосцами последним вдруг неслыханно повезло. Оба спартанских царя при всём желании не смогут спасти Спарту от вражеского нападения.
— Нам придётся лететь на крыльях, чтобы избавить Лакедемон от разорения, — сказал Амомфарет Леотихиду.
