Услышав, что он спросил о дочерях, Мнесимаха опустила на пол вязанку хвороста и сказала, что девочки постоянно спрашивают её об отце, ждут его.
— Сейчас они уже спят, — добавила она, подбрасывая в огонь сухих сосновых веток.
Мнесимаха бросила взгляд на Леонида, в котором был вопрос: «Откуда ты идёшь в столь поздний час?»
Действительно, было уже то время, когда жители Спарты гасят светильники и ложатся спать.
Сегодня один родосский купец привёз в Спарту письмо от Демарата, — промолвил Леонид, по-прежнему задумчиво глядя на огонь в очаге. — Вернее, не письмо, а навощённые таблички, на которых нет ни строчки. Однако таблички эти, как полагается, были связаны шнуром и запечатаны восковой печатью. Собственно, по печати старейшины и определили, от кого послание, если это можно назвать посланием. Такая печать была у Демарата, сына Ариетона. Родосский купец получил эти таблички от какого-то финикийца, который заплатил хорошие деньги, чтобы тот доставил эти странные таблички в Лакедемон.
Леонид сделал долгую паузу, после чего продолжил:
— Ни эфоры, ни старейшины так и не смогли понять, зачем понадобилось Демарату посылать в Спарту немое письмо. Эфоры полагают, что это скорее всего издёвка. Мол, Демарат просто хочет позлить спартанцев. Старейшины думают, что, посылая в Спарту чистые восковые таблички, Демарат тем самым делает намёк, чтобы сограждане написали ему письмо, призывая вернуться на родину. Царь Леотихид рассудил, что Демарат, скорее всего, ожидает от спартанцев письменных похвал за то, что Булис и Сперхий вернулись живыми от Ксеркса. По мнению Леотихида, Демарат не мог не приложить усилий к тому, чтобы гнев Ксеркса не коснулся спартанских послов. Булис и вовсе полагает, что это проделка персов, которые, убив Демарата и завладев его перстнем с печатью, таким необычным способом извещают спартанцев об этом.
Леонид умолк.
— А что думаешь об этом ты? — негромко спросила Мнесимаха, опустившись на стул рядом с Леонидом.
— Демарат всегда был горазд на разные хитрости. Я не верю, что персы убили его. Скорее всего это очередная уловка. Вот только что она означает?..
Леонид покинул дом в конце переулка под склонённым дубом, ощущая тепло в душе и леность в мыслях. Так всегда бывало с ним после объятий и поцелуев любимой женщины.
Теперь он шёл к дому, где жил с Горго и куда стремился меньше всего. Леонида тяготила раздвоенная жизнь, на которую он был обречён по воле спартанских властей.
Горго не спала, несмотря на поздний час. От её внимательных глаз не укрылась глубокая задумчивость Леонида. Желая развеселить мужа, Горго стала рассказывать о загадках, которые загадывал Леарх, заходивший днём. Леарх узнал их от Мегистия, большого знатока туманных изречений и мудреных загадок.
— Мне не удалось отгадать ни одну из загадок, — с улыбкой призналась Горго. — Зато я трижды обыграла Леарха в петтейю[145]. Вот!
Видимо находясь под впечатлением от своих побед, Горго тут же предложила и мужу сыграть в петтейю.
Леонид не смог удержаться от улыбки, глядя на охваченную азартом Горго. Такой её редко можно было видеть.
«Не иначе, она утратила всю свою серьёзность, побывав в постели с ненаглядным Леархом, — промелькнуло в голове у царя. — Впрочем, весёлый настрой мыслей Горго явно к лицу. Это даже молодит её».
Леонид согласился поиграть. Поставив поближе масляный светильник, Леонид и Горго расположились за низким столиком друг напротив друга. Между ними на столе лежала квадратная деревянная доска, раскрашенная в черно-белую клетку. У Леонида было пять круглых костяных фишек белого цвета, у Горго столько же чёрных. Такие фишки в Лакедемоне называли «бобами». По правилам игру всегда начинали белые, поэтому Леонид первым передвинул по диагонали крайнюю белую фишку с чёрного поля на другое чёрное поле. Ходить напрямую фишками с клетки на клетку было запрещено правилами. После Леонида ход сделала Горго. Центр доски пересекала красная линия, называвшаяся «священной». Любая фишка, чёрная или белая, пересекая священную линию, становилась «бессмертной». Её нельзя было двигать до тех пор, пока остальные фишки её цвета не достигали красной линии либо не погибали. Вражеские фишки могли задержать «бессмертную», но не уничтожить её.
Обычно, играя в петтейю, Леонид просчитывал несколько ходов вперёд. Но сегодня голова его была занята другим, поэтому он быстро проиграл Горго сначала белыми, а потом чёрными.
— Ну что, сыграем третий раз? — с торжествующей усмешкой проговорила Горго, лукаво глядя на Леонида и встряхивая в ладонях горсть чёрных и белых «бобов».
— Сыграем, если ты разгадаешь одну загадку, — ответил Леонид, и в его глазах промелькнул такой же лукавый блеск.
— Какую? — насторожилась Горго.
Леонид поведал жене про странное послание Демарата, смысл которого ни он, ни эфоры, ни старейшины так и не разгадали, хотя потратили на это полдня.
— Это простая загадка, — не задаваясь, сказала Горго и принялась расставлять чёрные и белые фишки на доске. — Если на воске нет никаких букв, значит, надо счистить его с табличек. Текст письма находится под воском.
