– Выбор у меня есть, – резко возразил отец Макинтайр, но тут же постарался смягчить свой ответ. – Вы не понимаете… Эта девочка… Она особенная.
– В каком смысле?
– Она не разговаривает.
Лицо диакона стало суровым:
– Колин, таким детям здесь не место, и вы это прекрасно знаете. Для таких случаев существуют государственные больницы. Ее вообще нельзя было помещать сюда.
– Ради бога, она ведь не умственно отсталая! Бедное дитя пережило такое, что нам и представить трудно: ее бросали, отправляли из одного места в другое. Неудивительно, что она не разговаривает. Похоже, ее просто никто и никогда не пытался слушать. – Он уперся ладонями в колени. – У такого ребенка, как она, нет будущего. И эти деньги ей необходимы, чтобы выжить. Я не позволю трогать их! – Диакон изучающе смотрел на него, и внутри у отца Макинтайра все кипело. – Не смейте так смотреть на меня, Роберт. Не смейте подвергать сомнению мои действия!
– Вы не можете спасти мир.
Отец Макинтайр отвернулся, чувствуя, как между ними встает прошлое.
– Вы слишком много на себя берете, Колин. Это нездоровый подход.
– Прекратите! – огрызнулся отец Макинтайр.
– Я же вас знаю. – Диакон Джонсон подался вперед, глядя на него блеклыми глазами. – Во имя спасения души вы потеряли себя. Мне до сих пор снятся кошмары из-за того, что я видел. Из-за того, что вы сделали с собой.
– Прекратите!
Отец Макинтайр зажмурился и зажал уши так, что удары пульса отдавались в голове, но было уже поздно: что-то красное и болезненное уже наползало, просачивалось сквозь половицы, спускалось из-под крыши. Краем глаза он увидел тонкие белые шрамы у себя на запястьях и, опустив руки, скрестил их на животе.
– Вы не забыли? Это был я. – Диакон ткнул себя пальцем в грудь. – Это я нашел вас тогда!
– Будь оно все проклято! – Отец Макинтайр стукнул кулаком по столу. – Как вы посмели… Как вы посмели осквернить это место, мое место, этим… этим адом! – Он дико огляделся по сторонам. – Это мое место.
Он метался по комнате, словно зверь в клетке. Сердце стучало в его ушах слишком сильно и слишком быстро. Резко обернувшись к диакону, он показал ему запястья – белые руки торчали из черных одежд, как у Христа.
– Видите, я не пролил крови! А кожа давно зажила. – Отец Макинтайр заговорил спокойнее, хотя его расширенные зрачки оставались пугающе большими и черными: – Вы не имеете права резать по живому. – Он вернулся на стул. – Я уже не тот человек, которого вы знали. У меня совершенно другая жизнь.
– Да, я вижу! – выкрикнул диакон. – Я заметил это в первый же миг, как вышел из машины. Но я увидел ваше лицо сейчас, и стресс, безнадежность… унесли меня в прошлое. То, что мы постарели, не означает, что прежние демоны не могут атаковать нас снова.
– Со своими демонами, Роберт, я давно справился. Здесь я среди ангелов.
– Тогда позвольте мне помочь вам остаться, – настойчиво сказал Джонсон. – И есть только один вариант: вы должны воспользоваться деньгами этой девочки. Временно, по крайней мере.
Голова отца Макинтайра поникла.
– Послушайте меня. – Диакон поерзал на стуле. – Если приют закроют, куда она пойдет? Ее отправят в больницу, отдадут работать в какой-нибудь дом или и того хуже. Вы сами сказали, что у нее нет будущего. А здесь ребенок в безопасности. Здесь она будет получать еду, воспитание, образование, как и другие дети. Нужды одного человека должны быть принесены в жертву ради остальных, понимаете? Так что выбора у вас нет. Позвольте мне помочь вам, Колин. Если у вас не будет финансовых обязательств перед церковью, я смогу убедить епископа оставить все как есть. Но вы должны понимать, что это временная отсрочка. Это гиблое место, и дети не должны жить здесь. Вам необходимо искать усыновителей и тех, кто будет вносить пожертвования, – это единственный выход.
Отец Макинтайр опустил голову и кивнул. Его запал иссяк.
Епископ Ридли и диакон Джонсон уехали с первыми лучами солнца. Запах соленого морского воздуха, не отравленного выхлопными газами, освежил отца Макинтайра.
Пройдя по тропинке к морю, он присел в тени под эвкалиптом и закрыл лицо руками. Когда он вновь открыл глаза, перед ним с серьезным выражением лица гордо стоял Джеймс. Священник улыбнулся мальчику и похлопал место рядом с собой:
– Садись. Садись.
Джеймс сел, скрестив ноги, и чуть наклонился вперед.
– Я в последние дни тебя почти не видел. С тобой все в порядке? – спросил священник.
Джеймс кивнул. Из-за пояса у него торчала Библия.
Отец Макинтайр всмотрелся в нахмуренное юное лицо и похлопал мальчика по колену:
– Расскажи, что заставило тебя в последнее время читать Священное Писание так внимательно.
Джеймс опустил голову, и на траву упала его тень:
– Не знаю.
– Тогда прочти мне места, которые тебя заинтересовали. Там наверняка было что-то, что понравилось тебе больше остального.
Мальчик не шевелился – он даже перестал дышать.
Отец Макинтайр рассмеялся и вытащил книгу у него из-за пояса:
– Ладно. Тогда я выберу сам.
