Леонора достала длинную вязальную спицу и спрятала ее под одеяло, ощутив ногой прикосновение холодного металла. Руки у нее дрожали.
Алекс врезался в дверь плечом.
– Черт! – вскрикнул он от боли.
Продолжая сыпать проклятиями, Алекс присел у спальни, и все затихло. Леонора ждала, прислушиваясь к собственному пульсу, который, казалось, гремел на всю комнату, потом, не выпуская своего оружия, приблизилась к двери. Послышался звук падающего тела и глухой стук, когда голова Алекса ударилась о пол. Вскоре коридор огласил храп ее мужа. Леонора прижалась пылающим лбом к двери и закрыла глаза.
Дэнни, почтальон, совершал объезд по своему пятидесятикилометровому маршруту. После того как он сменил конную повозку на автомобиль, почта стала доставляться раз в семь дней вместо одного раза в две или даже три недели. В промежутках между регулярными рейсами он еще развозил телеграммы. С ногами кривыми, как сдвоенная косточка в куриной грудке, и такими же негнущимися, Дэнни двигался подчеркнуто не торопясь, не обращая внимания на нетерпеливые кивки и торопливые приветствия клиентов, ожидавших писем, каталогов и вообще новостей из внешнего мира. Он был очень немногословен, зато постоянно свистел, как какая-нибудь болтушка сорока.
Дэнни с беззубой улыбкой на лице учтиво прикоснулся к краю своей шляпы перед Леонорой. Раскачиваясь из стороны в сторону на своих кривых ногах, он вытащил из сумки конверт:
– Телеграмма для Шелби.
– Думаю, он сейчас с лошадьми. – Леонора взяла конверт. – Я сама отнесу ему.
Стоял ясный сухой и жаркий ноябрьский день. Было только половина десятого утра, а температура уже поднялась под сорок градусов. От сухой земли под ногами поднималась пыль, окрашивавшая нижний край ее синего платья в оранжевый цвет. Сердце ее на миг замерло, пропустив удар, когда она увидела на конном ринге Джеймса. Он вел под уздцы жеребца, успокаивая его мерными поглаживаниями и легкими подергиваниями поводьев. Том соскочил с серой в яблоках кобылы и помахал ей рукой:
– Привет, прокопченная Золушка!
– Привет, Том! – рассмеялась она.
Когда Джеймс заметил ее приближение, морщины на его лбу разгладились, но он тут же опустил глаза.
– Какая ты чистенькая сегодня, – подмигнул ей Том, небрежно облокотившись о деревянную ограду. – Хотя, конечно, на такой красавице даже сажа смотрелась бы очаровательно.
Леонора улыбнулась и протянула телеграмму:
– Это тебе, только что привезли.
– Вот тебе и на! – Том взял конверт и взглянул на адрес. – От мамы. Должно быть, наши мальчики вернулись!
Он разорвал конверт, достал телеграмму, и глаза его побежали по строчкам. Но в какой-то момент взгляд Тома замер, губы растерянно приоткрылись, а руки безвольно упали. Казалось, воздух вдруг застыл. Леонора в испуге отступила.
Джеймс оставил коня и подошел к ним:
– Что случилось?
Том поднял голову. Глаза его смотрели сквозь друга.
– Который из них? – Голос Джеймса звучал негромко и мягко.
– Оба. – Глаза Тома часто моргали, на лице застыло потерянное выражение. – Грипп. – Он помотал головой и скривился. – Они уже ехали домой… – Его замешательство нарастало. – Как же так? Грипп. Эта проклятая «испанка»! – Том уронил телеграмму и схватился руками за голову. – Они же уже ехали домой… – бормотал он.
Джеймс шагнул к нему:
– Том…
Но Том, продолжая держаться за голову, отступил назад.
– Они уже ехали домой! – Он замотал головой и сжал кулаки. – Я не могу говорить. Я не могу… – Он развернулся и, спотыкаясь, пошел за конюшни, а потом, согнувшись, пробежал мимо большого дома.
Джеймс поднял телеграмму, отряхнул пыль и прочел. Лицо его побледнело, губы крепко сжались.
Леонора в ужасе прикрыла рот ладонью, из глаз ее текли слезы.
– Мне так жаль их, Джеймс, – прошептала она. Они ведь были и его братьями тоже.
– Нам нужно съездить домой, – сказал Джеймс, глядя на телеграмму. – На похороны. – Он закрыл глаза. – Бедная миссис Шелби…
– Я поеду с вами.
– Нет.
Она осторожно коснулась его руки.
– На матери Тома еще пятеро детей и дом, за которым нужно присматривать, Джеймс. – Леонора утерла слезы. – Я буду готовить, убирать и заботиться о малышах. Бедная женщина в глубокой скорби, Джеймс. Ей нужна помощь. К тому же мы можем взять машину и выехать рано утром.
Джеймс смотрел на нее тяжелым взглядом:
– Это плохая идея, Лео.
– Но почему?
Взгляд его соскользнул на ее губы:
– Ты сама знаешь почему.
– Я не буду путаться у вас под ногами, Джеймс. Обещаю, – умоляюще сказала она, вспоминая искаженное горем лицо Тома. – Я просто… Я просто хочу помочь.
– Алекс не отпустит тебя.
– У него не будет выбора.
– Нет.
Алекс даже не поднял головы от бумаг, устилавших письменный стол.
– Но матери Тома понадобится помощь, – настаивала Леонора.
– Они могут взять с собой Мередит или Клэр.
– Алекс! – Леонора склонилась над столом, заставив мужа все же взглянуть на нее. – Они спасли мне жизнь. Возможно, спасли жизнь и тебе тоже. Это самое меньшее, что мы можем сделать для них. К тому же это всего на несколько дней.
