Тунгата уже начал забывать, как прекрасна она была. Вся его душа была переполнена любовью к ней.
— Нет, — успокоил ее он. — Это было неизбежно. Твоей вины нет. Ты пришла в школу не ради себя, а чтобы выполнить свой долг.
— Мой господин, чем я могу помочь тебе? — Слушай, — он заговорил быстро и тихо. — Некоторым из моих людей удалось улизнуть от Третьей бригады Фунгаберы. Ты должна найти их. Думаю, они сейчас в Ботсване. — Он назвал ей имена, она точно их повторила. — Скажи им…
Она запомнила все, что он сказал, и повторила слово в слово.
Тунгата заметил краешком глаза, что к ним направляются солдаты. Пять минут истекли.
— Когда ты будешь в безопасности, тебе разрешат поговорить со мной по радио. Чтобы я понял, что с тобой все в порядке, скажешь: «Твоя прекрасная птичка взлетела быстро и высоко». Повтори.
— О, мой господин, — она едва не разрыдалась.
— Повтори!
Она подчинилась, а потом бросилась в его объятия. Она прижалась к нему, а он — к ней.
— Я еще увижу тебя?
— Нет. Ты должна забыть меня.
— Никогда. — Сара зарыдала. — Я никогда не забуду тебя, мой господин, даже если доживу до старости.
Охранники растащили их. На плац выехал «лендровер», в него посадили Сару.
Он увидел в заднем окне ее лицо, ее прекрасное лицо.
На третий день охранники вывели Тунгату из камеры и доставили на командный пункт Питера Фунгаберы.
— Женщина готова говорить с тобой. Вы будете разговаривать только по-английски. Разговор будет записываться, — Питер показал на установленный рядом с рацией магнитофон. — Если ты попытаешься передать сообщение на синдебеле, его переведут.
— Условные слова будут произнесены на синдебеле, — сказал Тунгата.
— Это допускается, но ничего, кроме них. — Он критически оглядел Тунгату. — Очень рад, что ты так хорошо выглядишь, товарищ. Немного пищи и отдых творят настоящие чудеса.
Тунгата был одет в летнюю старую, но выстиранную и отглаженную форму. Он все еще выглядел изможденным и слабым, но кожа уже не казалась серой и пыльной, а глаза блестели. Опухоль на щеке от укуса гадюки спала, рана была покрыта сухой коркой без признаков инфекции.
Питер Фунгабера кивнул капитану и передал микрофон Тунгате, одновременно нажав кнопку «запись» магнитофона.
— Говорит Тунгата Зебив.
— Мой господин, это Сара. — Ее голос был искажен помехами, но он все равно узнал бы его среди сотен других. Он едва не задохнулся от любви в ней.
— Ты в безопасности?
— Я в Францистауне. Обо мне заботится Красный Крест.
— У тебя есть сообщение для меня?
— Твоя прекрасная птичка взлетела быстро и высоко, — сказала она на синдебеле. — Я встретилась с людьми. Не отчаивайся.
— Хорошо, я хочу, чтобы ты…
Питер Фунгабера выхватил микрофон из его руки.
— Извини, товарищ. Я плачу за звонок.
Он поднес микрофон к губам и нажал кнопку передачи.
— Конец связи.
Питер бросил микрофон капитану.
— Пусть разговор переведет один из матабелов, которому мы доверяем. Перевод немедленно принеси мне.
Он повернулся к Тунгате.
— Каникулы закончились, товарищ, пора приниматься за работу. Отправимся в путь?
Удастся ли ему затянуть поиски гробницы Лобенгулы надолго? Дорог был каждый час — еще один час жизни, еще один час надежды.
— Прошло почти двадцать лет с тех пор, когда дед показал мне место. Я многое забыл…
— Твоя память ясна, как небо над нашими головами, — перебил его Питер Фунгабера. — Всем известна твоя способность запоминать лица и имена, товарищ. Я сам видел, как ты выступал на ассамблее без записей. Кроме того, вертолет доставит нас прямо до места.
— Так не получится. Я приходил туда пешком. С воздуха я не увижу ориентиров.
Они повторили по полузаросшим дорогам путь, проделанный Тунгатой и старым Гидеоном много лет назад, и Тунгата действительно не смог найти начальную точку — россыпь камней в русле реки и скалу, похожую на спящего льва. Три дня ушли на поиски, Фунгабера становился все более раздраженным, пока они наконец не пришли в крошечную деревню с лавкой, которую Тунгата смог вспомнить.
— Хау! Старая дорога. Да, мост снесло потоком много лет назад. Им больше не пользуются, а новая дорога проходит так…
Наконец они нашли заброшенную дорогу и через четыре часа вышли к сухому руслу. Старый мост обрушился, превратившись в заросшие лианами бетонные глыбы, но каменная стена выше по течению выглядела так же, как и во время первого путешествия, и Тунгата ощутил приступ ностальгии. Ему показалось, что старый Гидеон находится рядом, он, виновато оглянувшись, даже прошептал:
— Прости меня, Баба, мне придется нарушить клятву. Странно, но мнимое присутствие старого Гидеона подействовало на Тунгату успокаивающе.
— Дорога здесь, — сказал он.
Они оставили «лендровер» у разрушенного моста и пошли дальше пешком.
