Судья сел, расправив мантию, как усаживающийся на гнездо страус, и впился маленькими темными глазками в Тунгату. Секретарь суда зачитал обвинение на английском.
Основных обвинений было восемь: добыча и экспорт продуктов, связанных с охраняемыми животными, захват и удерживание заложника, вооруженное нападение, нападение с намерением причинения телесного повреждения, покушение на убийство, сопротивление аресту, кража транспортного средства и умышленная порча государственного имущества. Выдвигалось порядка двенадцати менее серьезных обвинений.
— Мой Бог, — прошептал КрейгСэлли-Энн, — они решили его зарыть.
— Окончательно, — согласилась она. — И слава Богу, пусть ублюдок болтается в петле.
— Извини, дорогая, но ни одно из обвинений не предусматривает смертной казни. — На протяжении всего выступления обвинителя Крейга не покидало ощущение греческой трагедии, в которой герой был окружен и унижен более мелкими, подлыми людьми.
Несмотря на испытываемые чувства, Крейг не мог не признать, что выступление Абеля Кхори было профессиональным, он даже смог сдержать себя и не слишком часто употреблял латинские изречения. Первым в длинном списке свидетелей обвинения был Питер Фунгабера. Генерал, выглядевший в форме просто великолепно, принес присягу и замер, выпрямившись по стойке смирно и сжав в руке стек. Его показания были лишены двусмысленностей и были настолько прямыми и убедительными, что судья, помечая что-то на листе бумаги, несколько раз кивнул головой.
Центральный комитет ЗАЛУ нанял для защиты лондонского адвоката, но даже королевский адвокат Джозеф Петал скоро понял тщетность своих попыток вывести Питера Фунгаберу из равновесия и удалился в ожидании боле легкой добычи.
Следующим свидетелем был водитель грузовика с контрабандой. Он был бывшим партизаном ЗИПРА, недавно освобожденным из одного из центров перевоспитания, и давал показания, которые переводил на английский судебный переводчик, на родном языке.
— Вы встречались с обвиняемым до того, как были арестованы? — спросил Абель Кхори, установив личность свидетеля.
— Да, я воевал с ним вместе.
— Вы встречались после войны?
— Да.
— Скажите суду, когда это было.
— В прошлом году, в сезон засухи.
— Прежде чем вас поместили в центр перевоспитания?
— Да.
— Где вы встречались с министром Тунгатой Зебивом?
— В долине, рядом с большой рекой.
— Расскажите суду об этой встрече.
— Мы охотились на слонов, ради слоновой кости.
— Как вы охотились на них?
— Мы использовали дикарей из племени батонка и вертолет, чтобы загнать их на старое минное поле.
— Милорд, я возражаю против задаваемых вопросов. — Королевский адвокат Петал вскочил с места. — Они не имеют отношения к обвинению.
— Они имеют отношение к первому пункту обвинения, — стоял на своем Абель Кхори.
— Ваше возражение отклонено, мистер Петал. Продолжайте, господин обвинитель.
— Сколько слонов вы убили?
— Много, очень много.
— Вы можете приблизительно сказать, сколько именно?
— Не уверен, может быть, двести.
— И вы утверждаете, что министр Тунгата Зебив был там?
— Они прилетел после того, как слоны были убиты, чтобы сосчитать бивни и увезти их на своем вертолете…
— На каком вертолете?
— Правительственном.
— Возражаю, ваша честь, это показание не имеет отношения к делу.
— Возражение отклонено, мистер Петал.
Мистер Джозеф Петал немедленно бросился в атаку, когда начался перекрестный допрос.
— Насколько я понимаю, вы никогда не принадлежали к числу бойцов сопротивления министра Тунгаты Зебива. На самом деле вы не были с ним знакомы до встречи на дороге Карой…
— Возражаю, ваша светлость! — негодующе завопил Абель Кхори. — Защита пытается дискредитировать свидетеля, зная о том, что списков бойцов-патриотов не существует, и свидетель, таким образом, не может доказать свою преданность делу.
— Возражение поддержано. Мистер Петал, ограничьте вопросы рассматриваемым делом и старайтесь не запугивать свидетеля.
— Хорошо, ваша светлость. — Мистер Петал покраснел и повернулся к свидетелю. — Не могли бы вы сообщить суду, когда вас освободили из центра перевоспитания?
— Забыл, не могу вспомнить.
— Много или мало времени прошло с момента освобождения до ареста?
— Мало, — угрюмо сообщил свидетель, опустив взгляд на руки.
— Разве вас не освободили из заключения в обмен на обещание сесть за руль грузовика и дать показания…
— Милорд! — завопил Абель Кхори, и судья ответил не менее пронзительным и негодующим голосом:
— Мистер Петал, прошу вас не говорить о центрах перевоспитания как о концентрационных лагерях.
— Как будет угодно вашей светлости, — вынужден был согласиться защитник. — Вам ничего не обещали при освобождении из центра перевоспитания?
— Нет. — Свидетель выглядел совершенно потерянным.
— Вас не посещал за два дня до освобождения капитан Тимон Ндеби из Третьей бригады?
— Нет.
— Вас никто не посещал в лагере?
— Нет! Нет!
— Вы уверены, что у вас не было посетителей?
— Свидетель уже ответил на этот вопрос, — поспешил вмешаться судья, и мистер Петал театрально вздохнул и беспомощно поднял руки.
— Больше вопросов нет, милорд.
— Мистер Кхори, вы желаете пригласить следующего свидетеля?
