Они поспорили в среду, а в пятницу, как всегда, отправились в Булавайо, чтобы купить все необходимое и пообщаться со знакомыми людьми. Крейг и Сэлли-Энн выехали рано утром. За ними следовал пятитонный грузовик с живущими на ферме матабелами, они воспользовались возможностью бесплатной поездки в город. Все были одеты в лучшие наряды и громко пели от радости.
Крейг и Сэлли-Энн подъехали к первому блокпосту недалеко от перекрестка в Табас Индунас. Машины выстроились в очередь длинной в несколько сотен ярдов, и Крейг заметил, что многие из них разворачиваются.
— Оставайся здесь, — сказал он Сэлли-Энн, а сам вышел из «лендровера» и побежал в начало очереди.
Блокпост и пропускной пункт не показались ему временными. По обе стороны шоссе на укрепленных мешками с песком огневых позициях стояли крупнокалиберные пулеметы, чуть дальше стояли ручные пулеметы, на случай прорыва машины на высокой скорости.
Само заграждение было построено из залитых бетоном бочек и металлических пластин с шипами, которые превращали в клочья шины. У блокпоста стояли бойцы Третьей бригады в бордовых беретах с серебряными эмблемами. Полосатая полевая форма делала их похожими на тигров.
— Что происходит, сержант? — спросил Крейг одного из них.
— Дорога закрыта, мамбо, — вежливо ответил солдат. — Разрешается проезд только по разрешению военных властей.
— Я должен попасть в город.
— Только не сегодня. — Сержант покачал головой. — Сегодня в Булавайо лучше не ездить.
Словно подтверждая его слова, Крейг услышал со стороны города частые хлопки. Они были похожи на треск зеленых веток в костре, но от этого звука волосы на руках Крейга встали дыбом. Он так хорошо знал этот звук, он вызывал кошмарные воспоминания о войне. Это был звук стрельбы из автоматического оружия.
— Возвращайтесь домой, мамбо, — вежливо сказал сержант. — Это больше не ваша индаба.
Крейг вдруг почувствовал непреодолимое желание вернуться самому и вернуть своих людей в грузовике на ферму.
Он бегом вернулся к «лендроверу», прыгнул за руль и резко развернул автомобиль.
— В чем дело, Крейг?
— Думаю, началось, — сказал он мрачно и до пола нажал педаль акселератора.
Грузовик они встретили на полпути. Женщины пели и хлопали в ладоши, их цветастые платья развевались на ветру. Крейг остановил грузовик и вскочил на подножку. Шадрач в подаренном Крейгом сером костюме сидел на почетном месте рядом с водителем.
— Разворачивайся, — приказал Крейг. — Возвращайся в Кинги Линги. Там большая беда. Никто не должен покидать Кинги Линги, пока все не закончится.
— Солдаты — машоны?
— Да, — ответил Крейг. — Третья бригада.
— Шакалы и сыновья пожирающих дерьмо шакалов, — сказал Шадрач и плюнул в открытое окно.
— Утверждения о том, что силы безопасности убили тысячи невинных людей, являются полной чепухой. — Министр юстиции Зимбабве в темном костюме и белой рубашке был похож на удачливого биржевого маклера. Он мягко улыбался с телевизионного экрана, его лицо было покрыто тонкой пленкой пота от жара дуговых ламп, свет которых подчеркивал черноту кожи. — Несколько граждан пострадали в перестрелке между силами безопасности и объявленными вне закона диссидентами, но тысячи! Ха-ха-ха. — Он весело рассмеялся. — Если пострадали тысячи, пусть кто-нибудь покажет мне их тела. Я ничего не знаю о них.
— Итак, — сказал Крейг, выключая телевизор, — из Хараре мы ничего больше не узнаем. — Он взглянул на часы. — Почти восемь, посмотрим, что скажет Би-би-си.
Во время правления режима Смита, с его жесточайшей цензурой, каждый думающий человек, живший в Центральной Африке, позаботился о приобретении коротковолнового приемника. Это правило не перестало быть актуальным и теперь. Крейг быстро настроил свой приемник «Иэсу Мусен» на частоту две тысячи сто семьдесят один килогерц.
«Правительство Зимбабве изгнало всех иностранных журналистов из Матабелеленда. Британский высокий комиссар нанес премьер-министру Зимбабве визит и выразил большую озабоченность правительства ее величества по поводу сообщений о зверствах сил безопасности…»
Крейг переключился на радио Южной Африки, и они услышали отчетливый голос диктора:
«…проникновение тысяч незаконных беженцев с территории Зимбабве. Все беженцы принадлежат к племени матабелов. Представитель одной из групп описал массовое убийство жителей поселка, свидетелем которого он стал. „Они убивают всех, — сказал он. — Женщин и детей, даже цыплят и коз“. Другой беженец сказал: „Не отсылайте нас назад. Солдаты убьют нас“».
Крейг покрутил ручку настройки и нашел «Голос Америки».
«Лидер партии ЗАПУ, представляющей в Зимбабве матабелов, господин Джошуа Нкомо, спасся бегством в соседнюю Ботсвану. „Они застрелили моего шофера, — сообщил он нашему региональному репортеру. — Мугабе хочет моей смерти. Он охотится за мной“.
В связи с заключением в тюрьмы или арестом всех других видных членов партии ЗАПУ и бегством господина Нкомо народ остался без лидера и даже человека, выступающего от его лица.
