Что было, когда визитеры ушли, словами не передать. Тетя Деспина чуть в обморок не упала. Стаматина растирала ей виски одеколоном, когда дедушка спустился вниз, и Стаматина ему все рассказала: что козел (то есть епископ) все валит на чучело леопарда из витрины. Дедушка не очень-то понял, что она имеет в виду, а тетя Деспина простонала:
– Ах, он таки подвел нас под монастырь! Ах, не сносить ему головы! Ах, его бедная-несчастная мать!
Тут взрослые снова начали вести себя очень странно. Но нам с Мирто было ясно как день, откуда епископ, губернатор и Пикипикирам узнали про наши игры.
Мы выкатились из дома и направились в дедушкин виноградник. Мирто застрекотала, как цикада. Это был наш позывной. Вскоре прибежали Нолис, Артеми и крошка Авги. Мы все им рассказали. Нолис посмотрел на нас – на каждого поочередно – и сказал:
– Кто-то из нас – предатель.
Мы переглянулись и ничего не ответили. Только Артеми процедила:
– Я ей всю гриву вырву по волоску.
Конечно, все мы сразу поняли: кто еще кроме Пипицы мог нас предать? Тогда мы договорились закопать ее в горячий песок или засунуть в бочку, прибить крышку гвоздями и пусть себе плавает и плавает, пока не сгинет в море. Но Нолис сказал, что сначала мы должны проверить, точно ли она всё разболтала. Мирто собралась позвать ее с нами якобы собирать крабов. Как только она ушла, Артеми, Авги и я расплакались, хотя и сами не знали отчего.
– Да что вы ревете, плаксы! – рассердился было на нас Нолис, но голос задрожал и у него.
За крабами мы шли молча. Одна только Пипица журчала, не останавливаясь. А вот она попросит, щебетала она, у своего отца еще одну бочку, чтобы нам больше не драться из-за того, кто полезет первым, и тогда мы сможем назвать ее «Дэвидом Копперфильдом», как я хотела… Мы на эту болтовню не реагировали. Когда дошли до залива, Нолис и Мирто схватили Пипицу за руки, а Нолис посмотрел ей в глаза.
– Курица безмозглая, зачем ты донесла?
– Я… что сделала? – с трудом проговорила Пипица, запинаясь от страха.
Похоже, они слишком сильно сжали ей руки, так что она завопила:
– Я папе скажу, что вы делаете!.. Он вас всех в тюрьму отправит…
– Ты доложила про наши игры? – рассвирепела Мирто.
– Я сказала… Я сказала только… Я вообще ничего не говорила, – промямлила Пипица.
Мы все видели, что она врет. Она и была врушкой. И не важно, что она ходила в школу, а у ее отца была целая куча амбаров. Дети из лачуг не были обучены грамоте, иной раз бывало, что и грубое словцо у них вырывалось, – но они никогда, никогда не лгали!
Тогда мы все ужасно разозлились, даже крошка Авги. Мы швырнули Пипицу на землю и давай забрасывать ее песком! Она визжала, но даже пошевелиться не могла, потому что Нолис и Мирто крепко держали ее за руки и за ноги. Артеми, Авги и я пригоршнями швыряли на нее песок, так быстро, как могли, чтобы закопать ее навечно. Песок жег нам руки, солнце напекало макушки, но мы ни о чем не могли думать, кроме как что у Никоса будут большие неприятности со взрослыми, и всё из-за Пипицы, этой ходячей головной боли!
Вдруг из-за наших спин выросла чья-то тень.
– Да что же это вы делаете?!
Это был Никос. Он оттащил Нолиса и Мирто и начал откапывать Пипицу, которую мы уже превратили в небольшую горку. Одна только голова снаружи торчала.
Мы никогда еще не видели Никоса таким злым! Он не сказал ни слова. Вытащил Пипицу, всю в слезах и соплях, из песка, отмыл ее в море, а потом сурово посмотрел на нас.
– Как вам не стыдно! – выговорил он наконец.
– Ты просто ничего не знаешь, Никос, поэтому обвиняешь нас, – начал было Нолис.
– Да всё я знаю, – отрезал Никос.
Пипица снова начала свои гнусности: «Да чтобы мне поцеловать маму мертвой в гробу, я никогда больше так не сделаю!» И давай говорить, хотя никто ее не спрашивал, что ей купили ванную для куклы, и туда взаправду можно воду наливать, и что ей пианино пообещали и кучу игрушек, лишь бы только она рассказала, что нам говорил Никос и в какие такие игры мы с ним играем. Только не надо больше ее закапывать, она никогда ничего больше не скажет, пусть ей даже велосипед посулят.
Однако Никос вовсе не рассердился на Пипицу – предательницу и лгунью, а снова стал нас отчитывать:
– Подумать только, вы хотели похоронить живого человека! Так только фашисты делают!
По пути домой все мы плакали, и на этот раз даже Нолис.
В обед нам не хотелось есть, хотя кроме фаршированных помидоров у нас были улитки, которые мы с Мирто обожаем. Да и у взрослых особого аппетита не было, и все сидели молча. В конце концов тетя Деспина заговорила:
– Когда ты решил ехать?
– Послезавтра, на «Фридоне», – ответил Никос.
Никос уезжает! Мирто пнула меня под столом. Это был наш условный знак. Мы быстренько разделались с фруктами и поднялись из-за стола.
– Даже не думайте совать свои носы в кухню! – тут же предупредила нас тетя Деспина. – Стаматина ничего не знает и ничего вам не скажет.
Мы замерли, как громом пораженные. Дедушка и Никос расхохотались.
– Ну и нюх у нашей тети Деспины! – проговорил дедушка. – Тут же поняла, куда вы засобирались!
