скитание, движение вперед.
Меня бродяжья кровь зовет
идти туда, где может и не ждет,
но манит в даль неведомая суть…
Я скованна цепями вечных пут:
из обязательств, дома и работы,
меня терзают мелкие заботы,
но разорвать мечтаю этот круг,
и уходя в пространство без подруг,
хочу вершить свое предназначение,
пусть жизнь подарит, может в заключение
мне мед и соль своих святых наук.
Мое сердце летело бабочкой
на огонь твоей свечи…
Все проходит, и рваные раны закрываются,
тают снега, облетают листья,
улицы меняют имена,
люди меняют лица,
только любовь
всегда такая…
сложная
штука.
Мои крылья сгорели у твоей свечи,
мысли-палачи,
избивают вновь
до крови любовь…
Кричи… о ней… кричи…
не молчи!
Выпьем утром с медом чай,
пусть уходят все невзгоды.
Да, какие наши годы,
осень с радостью встречай!
Будет сладкая малина,
рыжиков полна корзина.
Персик, пряность нектарина,
осень сладостью полна!
Скрасит желтым цветом скверы,
в парках краски разбросает.
Мы оденем полуверы,
осень яркостью сверкает!
Осень, чай, усталая улыбка…
Что-то у меня щемит в груди.
Осень, ты, наверное, ошибка,
может быть весна там впереди.
Может быть, малина из июня,
может яблок сок из летних снов.
Осень в переулок завернула,
на дверях откинула засов.
Не ждала, признаюсь, не мечтала,
хоть хотелось мне прохладных дней.
Проходи же, что ты у порога встала,
мне за чаем душу всю излей…
Я ведь, знаешь, тоже одинока,
по ночам луна мешает спать.
Посиди, пей чай, зима жестока,
не спеши деньки ей уступать.
Ароматный чай струится, вечер
догорает сентября закат.
Знаешь, Осень, бери плед на плечи,
и пойдем гулять в вишневый сад…
До осени осталось пол шага,
и дышится легко,
прохладно…
Будет осень,
по вечерам и утром
в роще проседь
от инея,
что капает в обед…
Достанем книги,
завернемся в плед,
и раны летние залечит
дождь,
уже не ждешь,
уже не ждешь,
а дышишь,
пишешь
и живешь.
Вам бы всё плакать,
мне бы всё плыть
по колебанию
желтых
листов.
Вам хотелось любить,
мне забыть
ковку решеток
холодных
мостов.
Вам бы мечтать
о далеких планетах,
мне бы страдать
о словах
недопетых…
Разные мы такие,
судьбы у нас
не простые —
рядом
мы врозь.
Но разлучать,
нас возможно,
только венчать,
осторожно —
так всё срослось.
Она лежала в призрачной постели,
болело горло и ломило грудь,
дни в боли лишь ползли, а не летели,
словно они забыли вечный путь.
Она и не спала, и не мечтала,
металась тихо, немо в пустоте.
Рука ее стакан не отпускала,
вода — подруга вечной немоте.
Еще терзалась: как там пес бездомный,
ему налил ли кто в жару глоток воды?
И падал на глаза платочек темный
и утирал слезы ее следы…
И радостью отчаянно хлестнуло,
словно подали знак ей небеса,
там на газоне лучиком блеснуло:
колечко — рыжий хвост заждавшегося пса.
Случилось так,
что рыжий спаниель
был цвета одного с хозяйкой дома.
Вернее волосы ее
блистали золотом,
а он
был верным стражем
золотых волос.
Как же иначе,
в этом доме рос,
и был всегда
тот спаниель
при ней.
Она его гулять брала:
на поводке водила
в парк
смотреть на белых
лебедей,
и на людей,
что медленно брели,
со спаниелью
ночью шли
они, но было все
спокойно.
Вел спаниель себя
достойно.
Так жизнь текла их
не спеша:
прогулки, вкусное печенье,
и прятала она
смущенье,
когда встречала
у крыльца
соседа с английским
бульдогом.
Смотрела на соседа
строго,
в душе немного
трепеща.
Так жизнь идет:
хозяйка дома еще,
пожалуй, молода,
но вот беда,
что спаниель
не молод уж,
и ей знакома
тоска по
минувшим денькам…
И у обоих по вискам,
легло на солнце
серебро…
К закату жизни
дело шло…
Мы были с Маем так близки,
как струны звонкие на скрипке.
Надеждой радостной звеня,
звал Май в пустынный край меня.
Туда, где сумрак у калитки
мешался с лунным молоком,
венчал сиреневым венком,
из ирисов плел книги-свитки.
Мечтали с Маем, в свет одеты,
о летних днях, о нежных росах…
В его устах были вопросы,
в моих наивные ответы.
Ах, Май, рассыпались мечты,
меня, увы, покинул ты.
А лето? Что же жарко лето!
Но… нет сиреневого цвета!
Лето для встреч и свиданий в ночи,
громко настойчиво сердце стучит:
Приходи!
Миг для любви как столетье веков,
время застыло как темная льдина..
Я любима?
Слышать мне это необходимо!
Помнишь, я ведь боюсь пауков…
еще старых ржавых замков,
черных котов,
белых ворон…
и скрипачей,
что идут с похорон…
Глупые мысли кружат в голове,
кружево ночью не греет мне плечи.
Как говорят? Время раны все лечит!
Ранена я!
Приходи!
Стареющая Ева,
стареющая страсть,
что делать?
Вот напасть!
Мне не попасть
в межреберной
чечетке
в такт.
Закончен акт!
Жизнь катится,
