- Прекратите истерику и ведите себя пристойно, - резанули слова соэра. Ноздри его слегка раздулись, словно от еле сдерживаемого гнева. - Все претензии и жалобы - в письменном виде. Их рассмотрит третейский судья.
- И, - он выдержал паузу, смерив собеседницу недовольным взглядом, - то, что мы знакомы, не даёт вам доступа к тайнам следствия. Не говоря уже о фривольности вашего поведения. Вас заждались, госпожа Тэр, не испытывайте терпения вашего спутника. И моего тоже. Приятного аппетита.
Эллина и сама понимала, что перешла границы дозволенного, забыв, с кем разговаривает, просто её неприятно удивил рассказ Датеи об обыске. Попытки узнать что-либо в Следственном управлении натолкнулись на глухую бюрократическую стену, а тут такая удача - сам Главный следователь...
Извинившись, она вернулась к Датеи, а Брагоньер, не различая вкуса, быстро прожевал обед, сдобрив его пинтой эля, расплатился и вышел.
Эллина и её любовник же продолжали ужинать. Когда уходил соэр, Датеи как раз провозгласил тост на свою прекрасную спутницу.
'Ну да, конечно, помои, которые здесь подают под видом вина, несказанно подходят для такого случая, - чуть слышно хмыкнул Брагоньер. - Типично для людей его круга: начать с театра и закончить кабаком'.
Господин Диюн вздрогнул, когда отворилась дверь в его камеру. И тут же поспешил забиться в дальний угол, закрыв голову руками. Исхудалый, испуганный, он уже не напоминал того уверенного проповедника заветов богини, что прежде. Давно не бритый, в арестантской робе, он походил на неупокоенного духа.
- На допрос, - не утруждая себя вежливостью, буркнул солдат. - Следователь ждать не станет.
- Я не хочу, - заканючил заключённый. - Я ни в чём не виноват, я короля лю-ю-юблю.
Солдат ругнулся, вставил факел в держатель и шагнул в камеру, поигрывая ручными кандалами. Грубо ухватил поскуливающего Диюна за плечо и вздёрнул на ноги. Тот, будто маленький ребёнок, принялся упираться и хныкать, повиснув на руках конвоира.
- Да что б тебя, слизняк! - солдат встряхнул узника и защёлкнул на запястьях кандалы. Толкнул к двери: - Топай давай! Будешь знать, как с преступниками якшаться.
Диюн боялся, что его снова будут пытать, и ещё в тюремных коридорах начал тараторить, припоминая грешки тех, кого знал: друзей, знакомых, родных, соседей и просто покупателей. Болезненный тычок в бок и недовольное: 'Следователю душу изольёшь, а у меня от вас всех уши вянут' прервали поток откровений.
Арестованного конвоировали двое. Тот, который отворил камеру, шёл впереди, другой, поджидавший в коридоре, - позади.
Наконец они остановились.
Велев Диюну стать лицом к стене, солдат отворил дверь в допросную. Его напарник ввёл узника внутрь.
Диюн несколько минут стоял, разглядывая полупустое помещение, освещённое зарешёченным окном. Солдат, оставшийся стоять у двери, не мешал: в его задачу входило доставить узника и проследить за безопасностью следователя. Последний ещё не подошёл - стол под окном пустовал.
Тяжело вздохнув, Диюн обречённо опустился на стул перед столом, уронив голову на руки. Когда вошёл дознаватель в форменном одеянии, он подскочил с криком:
- Я одобряю политику государства и предаю позору людей, нарушающих закон. Буду рад помочь в их поимке.
Следователь никак не отреагировал на бурное проявление верноподданных чувств и прошёл к столу, велев принести свечу: не хватало света.
Солдат, дёрнувшийся придержать Диюна, вернулся на место, убедившись, что дознавателю ничего не грозит, и крикнул в коридор, чтобы дали подсвечник.
Арестованный, не дожидаясь вопросов, подобострастно заглядывая следователю в глаза, излил следователю поток разнообразных сведений: слухов, доносов и собственных домыслов.
Дознаватель выдержал пару минут, а потом перевёл допрос в нужное русло. Его интересовал Цинглин и поручения, который тот давал Диюну. Увы, проку от болтовни узника было немного: всё это он уже показал после пытки водой и бессонницей, добавив лишь пару новых эпизодов.
Следователь задумался, просматривая протокол допроса:
- Странно, что вы не запомнили его внешности...
- Я же всё рассказал, господин соэр. Он сероглазый, господин соэр, руки у него ухоженные...
- Кольца есть? - Дознаватель усёкся, поймав Диюна на разночтениях в показаниях. - Позвольте, на предыдущих допросах вы показали, что Цинглин не снимал перчаток. У него.... - он зашелестел страницами и нашёл искомое: - У неизвестного Цинглина была экзема.
- Да-да, - закивал Диюн. - Он не снимал перчаток, но один раз я видел его ладони. Соратой клянусь!
- Ваши показания проверят магическим путём...
- Я честен, я абсолютно честен с вами, господин соэр, - затараторил арестованный, встав на колени и порываясь расцеловать руки следователя. Тот махнул солдату - и Диюна насильно усадили на стул.
- Что-нибудь ещё? Время встреч?
- Вечером, когда темнело.
- По каким дням?
- По выходным. Но иногда он не приходил: уезжал куда-то. Однажды заезжал ко мне перед такой поездкой.
- Куда?
- Не знаю. Цинглин торопился, завёз правку статьи... Он её из сумки достал, такой кожаной, через плечо.
