Задняя дверь дома открылась, и Уильям поспешно поднялся на ноги. Из коридора в гостиную вошел Гейдж. Отец быстрее его преодолел разделяющее их расстояние и со слезами на глазах оглядел сына. Гейдж повзрослел, его лицо стало более мужественным, но благодаря бронзовому загару и заострившимся чертам он выглядел еще привлекательнее, чем прежде. Уильям увидел в нем точную копию себя, если не считать глубоких морщин на лбу, оставленных возрастом и невзгодами, и горьких складок в уголках рта.
— Я уже отчаялся найти тебя, — пробормотал Уильям, чувствуя, как к горлу подступает ком. Выдержка изменила ему. Граф обнял Гейджа за плечи и слегка встряхнул, словно пытаясь заставить его понять всю горечь разлуки. — Я безуспешно искал тебя все эти годы, отправлял посыльных на край света. С капитаном корабля, на котором ты приплыл сюда, я познакомился по чистой случайности. Дорогой мой сын, простишь ли ты меня за то, что я выгнал тебя из дома?
Гейджа ошеломил взрыв чувств, отразившийся на отцовском лице. Никогда еще он не видел Уильяма Торнтона таким беспомощным и униженным — эту сторону своей натуры тот никогда и никому не открывал. Мать Гейджа умерла вскоре после того, как ему исполнилось двенадцать лет, и боль потери ожесточила Уильяма, сделав его суровым и непреклонным. А теперь он стоял перед сыном, чуть не рыдая от радости.
Перемена была настолько велика, что Гейдж не знал, как держать себя. Ему хотелось обхватить графа за плечи обеими руками и крепко прижать к себе, но вместе с тем Гейджа охватила непривычная неловкость.
— Сын, мой сын! — бормотал Уильям, уткнувшись ему в плечо.
Задняя дверь скрипнула, и в комнату вбежал Эндрю. Увидев, что незнакомец попрежнему находится в гостиной, мальчик застыл на месте. Мужчины повернулись к нему, и Эндрю заметил влажный блеск в глазах отца.
— Папа, ты плачешь? — изумленно спросил он.
Гейдж смущенно вытер глаза, прежде чем взять сына на руки и представить его деду.
— Энди, это мой папа и твой дедушка.
— Дедушка? — Эндрю с любопытством уставился на старика. Дедушка Малькольма и Дункана часто навещал их, но отец никогда не говорил Эндрю о том., что у него тоже есть дед.
Уильям протянул к мальчику руки, но Эндрю прижался к отцовскому плечу и замотал головкой.
— А где мама? — спросил Гейдж, заметив, что Шимейн не вошла вслед за Эндрю.
Малыш махнул ручонкой в сторону веранды:
— Мама Шимейн там.
Гейдж поставил сына на пол и ласково, но твердо велел ему остаться с дедом.
— Подожди здесь с дедушкой, Энди. Я только схожу на веранду и вернусь.
Гейдж вышел на крыльцо и увидел Шимейн на стуле, стоящем в дальнем конце веранды. Она подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. Гейджа она встретила робким, испуганным взглядом. Присев рядом с ней на корточки, Гейдж долго вглядывался в лицо жены, отметив, что шелковистые ресницы Шимейн влажно блестят. Он взял ее дрожащие пальцы и поднес их к губам.
— Почему ты не вошла вместе с Эндрю?
Шимейн пожала плечами и отвела взгляд.
— Я думала, вам с отцом хочется немного побыть вдвоем.
— Чем ты расстроена?
Шимейн осторожно отняла руку и обхватила колени.
— Миссис Петтикомб сказала твоему отцу, что я преступница.
Гейдж чертыхнулся, мысленно поклявшись свернуть шею старой сплетнице. Но гораздо важнее сейчас узнать, чем его отец обидел Шимейн.
— Что еще он сказал тебе?
— Ничего, — солгала Шимейн и покачала головой, не желая становиться причиной очередной ссоры между Гейджем и его отцом, особенно после их встречи.
— Он наверняка что-то сказал, — не поверил Гейдж.
— Нет, ничего, — повторила дрогнувшим голосом Шимейн.
— Ты не умеешь лгать, Шимейн, — мягко упрекнул ее муж. — Скажи, любимая, о чем вы говорили с моим отцом?
Шимейн хранила молчание, и Гейдж понял, что настаивать бесполезно.
— Пойдем в дом, — позвал он, поднимаясь. — Я представлю тебя отцу.
Поднявшись со стула, Шимейн вытерла глаза и пригладила на висках волосы, выбившиеся из косы. Наблюдая за ее попытками привести себя в порядок, Гейдж улыбнулся и привлек ее к себе.
— Милая, ты и так прекрасна, — прошептал он, целуя ее в губы.
Как она любит мужа! Как она будет жить, если Уильям Торнтон решит разлучить их?
Она обвила руками талию мужа и ответила на поцелуй, отдаваясь Гейджу душой и телом. Он поднял голову, в его глазах светилась любовь.
— Продолжим этот поцелуй позднее, в постели, а то, боюсь, Эндрю отправится искать нас.
— Тогда пойдем поскорее в дом, — пробормотала Шимейн. — Он не любит оставаться один с незнакомыми людьми.
Едва задняя дверь открылась, Эндрю выбежал в коридор навстречу родителям. Отец поднял его на руки, и все трое вошли в гостиную и остановились перед Уильямом.
— Отец, это моя вторая жена, Шимейн, — сдержанным тоном произнес Гейдж. Обняв Шимейн за плечи, он продолжал объяснять: — Мать Эндрю погибла год назад, я остался вдовцом. Прежде чем прибыть в колонию, Шимейн была обручена с маркизом дю Мерсером из Лондона. Ее схватили в родительском доме, несправедливо обвинили в воровстве и привезли сюда на «Гордости Лондона».
