Стайка оживленно щебечущих женщин выпорхнула из лавки, но, заметив Мэри-Маргарет и Шимейн, собеседницы вдруг замолчали, а затем, толкаясь, заторопились войти обратно. Каждая из них стремилась занять удобную позицию у окна. Вытянув шеи, подобно встревоженным гусыням, женщины вертели головами в шляпках, пытаясь получше разглядеть Шимейн.
— Не обращайте внимания на этих безмозглых куриц, дорогая, — посоветовала миссис Макги, едва заметно кивая в сторону стайки женщин. — Союзницы миссис Петтикомб. Видно, уже наслышаны о вас, и теперь им не терпится увидеть вас собственными глазами.
Шимейн искоса взглянула на лица за стеклом. Женщины мгновенно попятились, когда миссис Макги помахала им рукой и весело воскликнула:
— Добрый день, Агнес, Сара… Мейбл… Фиби… Жозефина… Чудесная сегодня погода, не правда ли?
Если любопытные матроны надеялись спрятаться за стеклом, то миссис Макги свела на нет их усилия, назвав их поименно. Шимейн усмехнулась не только от внезапно вспыхнувшего чувства неловкости, но и при виде находчивости и остроумия Мэри-Маргарет.
Миссис Макги улыбнулась:
— Сдается мне, они считали, что за стеклом станут невидимыми, как мышонок, съежившийся в углу.
Поскольку ни одну из вышеупомянутых дам при всем желании нельзя было назвать миниатюрной, замечание пожилой женщины попало прямо в точку. Шимейн не выдержала и рассмеялась, глядя в озорные голубые глаза миссис Макги. Она была так мила, что Шимейн успокоилась, чувствуя себя рядом с ней в безопасности.
Они продолжали идти своей дорогой, но, миновав единственный постоялый двор в городке, остановились, и миссис Макги указала на окраину города, где виднелись кузница и дом.
— Там живут Роксанна и ее отец: оба нелюдимы и недолюбливают чужаков… — тонкие брови выразительно приподнялись, — …и даже соседей. За последние годы Хью Корбин ничуть не изменился; таким же угрюмым он был всегда, но совсем замкнулся в себе, когда его жена, Леона, бросила семью и сбежала с каким-то путником. Роксанна сполна узнала, что значит жить одной с отцом-деревенщиной. Казалось бы, под присмотром отца Роксанна должна была вырасти робкой и застенчивой, но, по-моему, в ее жилах течет немало отцовской крови. Странно будет, если Роксанна в ближайшее время не подерется с отцом.
— Ее нужно пожалеть, — тихо пробормотала Шимейн. Мэри-Маргарет в тревоге взглянула на нее:
— Что правда, то правда, только не вздумайте подставлять ей щеку, иначе потом вас и родная мать не узнает! Жалость уязвит Роксанну. Сейчас она сходит с ума, считая, что все мы жалеем ее — она наверняка останется старой девой. — Печальная улыбка тронула губы вдовы, пока она задумчиво любовалась красотой своей спутницы. — Но у вас зоркий глаз и добрая душа, Шимейн О'Хирн: Роксанна и впрямь достойна жалости. И если что-нибудь случится, немногие из нас решатся обвинить ее, зная, как тяжело ей жилось все эти годы с отвратительным мужланом, ее отцом.
— Чем заслужил мистер Корбин такую дурную славу? — спросила Шимейн, радуясь тому, что ее отец окружал близких любовью и уважением. Чужаки и случайные знакомые иногда испытывали неловкость в его присутствии — Шеймас О'Хирн мог вспылить в любую секунду от малейшего повода. Умные люди предпочитали держать себя в руках, беседуя с горячим ирландцем.
— О, милочка, если бы я знала, я была бы прорицательницей! — усмехнулась Мэри-Маргарет. — Похоже, Хью мечтал о сыне и так и не простил жену за то, что их первый ребенок, мальчик, погиб. Леона выносила малыша, но он родился мертвым, так и не сделав ни единого вздоха. По крайней мере так нам объяснили. Хью — скрытный человек, даже не позволил соседкам помогать Леоне при родах. Два года спустя Леона родила второго ребенка, но Хью взбеленился, узнав, что у него появилась дочь. После Роксанны у них не было детей, и вскоре после того, как девочке исполнилось пять лет, кто-то из горожан увидел, как Леона покупала гребень у заезжего торговца. Этот мерзавец Хью подслушал разговоры и во всеуслышание объявил, что больше никогда не даст ей ни гроша. На следующий день торговец появился возле кузницы, Леона ускользнула из дома и больше ее никто не видел. Она была хорошенькой. Никто не стал винить ее, когда она послушалась зова сердца — все знали, как Хью обходился с ней. Жаль, Роксанна уродилась в отца, а не в мать.
Внезапно хриплый жуткий вопль разорвал мирную тишину городка, заставив обеих женщин в испуге оглянуться в сторону таверны, где безобразный горбун в ужасе сжался у ног коренастого косматого матроса. Матрос довольно гоготал, избивая несчастного тростью, а затем с расчетливой злобой пнул жертву в живот, не переставая поливать отборной бранью.
Массивная фигура, которая сейчас возвышалась над калекой, навсегда отчетливо запечатлелась в памяти Шимейн. Узнав Джейкоба Поттса, она сорвалась с места и, подобрав юбки, бросилась к таверне. От ярости за спиной у нее словно выросли крылья.
— Шимейн! — перепугано вскрикнула Мэри-Маргарет. — Осторожнее, детка!
Гнев Шимейн достиг пика, когда дождь ударов вновь обрушился на беспомощного, дрожащего горбуна.
