Сяо Вэй был готов заплакать. Как он втайне признавал, стабильностью нервной системы он никогда не мог похвастаться. По резному листику ползла жирная гусеница. Воздух сочился летом и солнцем, а гигантские бордовые ягоды касались сухой почвы. Некоторые из них были наполовину расклёваны вороньём. Почему-то именно в этот момент Сяо Вэю не хотелось сомневаться в достоверности того, что видели его глаза и улавливали другие органы чувств. Он ещё не поднял от грядки голову, а уже знал, что рядом была звонкая и светлая берёзовая роща, откуда доносилось до неприличия жизнерадостное щебетание пташек. Он ещё не отвёл взгляд от налитой клубничины, усеянной зёрнышками, как понял и другую вещь: все эти долгие минуты его стояния на карачках за ним кто-то неотрывно наблюдал.
Так что голову поднять пришлось. Он неосознанно откинул со вспотевшего лба прядки прилипшей чёлки (о, этот жест боготворили его фанатки), предсказуемо облизнул пересохшие губы – словом, совершил все те действия, которые всегда перечисляют плохие писатели, когда хотят нагнать саспенс. Чуть поодаль от прославленного Сяо Вэя стояла женщина со скрещенными на груди руками и хмуро смотрела на него. На ней была какая-то несуразная заношенная одежда, поэтому на его поклонницу она не тянула. Костяк фанатской армии смазливого пианиста составляли обеспеченные дамы, а эта женщина была обута в резиновые сапоги, штаны на коленках у неё были испачканы землёй, кое-где к ткани прилипли травинки. Сяо Вэй уже в который раз испугался. Почему она так вперилась в него? Узнала? Его ведь невозможно не узнать, он – лицо многих известных брендов. Ох, что сейчас начнётся…
– Ну как, долго тут ползать по моему огороду будете? – вопрос исходил, естественно, от возвышавшейся над ним женской фигуры.
Сяо Вэй ничего не понял. Как он машинально отметил, интонация, которую женщина вложила в произнесённую фразу, не казалась угрожающей, но… он совсем не понял, на каком языке к нему обращались. Он на всякий случай решил обворожительно улыбнуться этой неопрятной особе, вдруг это поможет сгладить острые углы?
Тем не менее вопрос на незнакомом ему языке повторился, причём уже с более требовательными нотками в голосе:
– Я говорю, вы тут сколько собираетесь мой урожай портить и топтать всё своими ботинками?
Видимо, женщина в растянутом свитере начала сердиться. Сяо Вэй осознал, что, возможно, его лучезарная улыбка с белоснежными винирами пришлась не к месту. Он нашёл в себе силы побороть головокружение, поднялся с четверенек и суетливо поклонился насупленной замарашке. На её лице отобразилось недоумение. Только сейчас, когда незваный гость принял вертикальное положение, хозяйка огорода смогла получше рассмотреть вторженца. Это был худощавый и довольно высокий молодой человек монголоидной наружности. Его наряд разительно контрастировал с сельской пасторалью, в атмосферу которой незнакомец был погружён словно не по своей воле, а оказался здесь случайно. Классический жакет из качественной плотной ткани, какие-то диковинные узоры на лацканах, жемчужные запонки, и, простите, батистовые манжеты белоснежной рубашечки под этим самым жакетом. М-да, ну и фрукт…
Пока женщина откровенно сканировала внешность стоявшего перед ней азиата, он уже и не знал, что ему делать дальше. Аура звёздности мигом слетела с него, ведь он торчал тут совсем один перед неприветливой иностранкой (в том, что Сяо Вэй находился не в родном Китае, он убедился на интуитивном уровне). Он также увидел, как даже при детальном разглядывании его лица у неё не возникло во взгляде ни намёка на узнавание и идентификацию его личности. С одной стороны, это предположение немного расстроило тщеславного от природы пианиста, а с другой – дало ему надежду вести себя относительно свободно. Сяо Вэй тоже присмотрелся к своей случайной визави, но потерпел фиаско, пытаясь угадать её возраст. Она больше походила на европейку с крашеными светлыми волосами по плечи. Он дал бы ей от двадцати семи до тридцати пяти лет, но вообще к другим людям он никогда особо не присматривался, ведь фокус его внимания обычно всегда был обращён на самого себя, поэтому и навык определения возраста окружающих у Сяо Вэй был развит слабо.
Процесс обоюдной игры в гляделки через несколько минут наскучил обоим. Сяо Вэй не осмелился ничего говорить по-китайски, а она, однако, решительно развернулась к нему спиной, намереваясь уходить. «Айдол от классической музыки», как его неофициально прозвали на родине, открыл и закрыл рот. Она вот так просто взяла и пошла прочь?!
Его эго было настолько уязвлено, что, несмотря на всю странность ситуации, он подскочил к женщине, схватил ей за рукав страшенного старого свитера и воскликнул по-английски:
– Hey, wait! I… I… I don’t know what I’m doing here, but I need some help! Please, explain to me what’s going on!!![3]
