Слуги ходили тихо, почти бесшумно, как будто боялись потревожить невидимое равновесие. Анна замечала, как их лица становились серьёзными при виде кого-то из графской семьи. Даже повара, вечно ворчащие на кухне, затихали, когда в коридорах звучали шаги графини или её сына.
Слухи об Александре Васильевиче ходили в усадьбе, как ветры, проникая в каждый уголок дома. Некоторые говорили, что он редко бывает здесь, предпочитая шумную жизнь Петербурга, где его часто видели в окружении знатных дам. Другие утверждали, что он холоден и нелюдим, как будто его прошлое оставило в нём шрамы.
Анна вспоминала их первую встречу в библиотеке. Его голос, взгляд, манера держаться — всё это оставило в её душе странное впечатление. Она старалась не думать о нём, но его фигура словно преследовала её.
Однажды вечером, когда она проходила мимо зимнего сада, Анна увидела его. Он стоял у окна, склонившись над столом. Его лицо было серьёзным, а руки, державшие перо, казались сильными, но в то же время изящными. Она задержалась на мгновение, прежде чем уйти, стараясь не быть замеченной.
Дом Орловых, как и многие старинные усадьбы, дышал своей историей, но эта история была не для всех. Анна часто ощущала, как тяжело ей было здесь, в этих стенах, полных статных портретов, холодных каменных стен и сверкающих зеркал. Хотя вокруг неё всегда было много людей — слуги, дети Орловых, слёзы и смех — она всё равно чувствовала, что она чужая, как если бы была лишь временным присутствием, которое вскоре исчезнет, как тень.
Скрипучие полы и длинные, широкие коридоры усадьбы были наполнены тишиной, которая была почти ощутимой. Она часто оказывалась в пустых комнатах, где каждый её шаг звучал как лишний. Это была не просто тишина, а настоящая глухота, словно сам дом отгородился от всех шумов, звуков, и теперь молчал. Даже её собственное дыхание казалось чуждым здесь, на фоне величия и пустоты. Всё в этом доме, начиная от простых деревянных панелей и заканчивая великолепными лестницами, казалось несоответствующим ей, её собственным простым и скромным корням.
Анна, стоя у окна своей комнаты, не могла не заметить, как всё вокруг затянуто серой вуалью. Туман, который медленно охватывал усадьбу, скрывал все контуры, создавая ощущение, что дом и сад стали частью чего-то невидимого, какого-то мира, где ничего не меняется, а время замедляется до невозможности. Снег, который падал, не прекращая, как будто закрыл всё вокруг белой, пустой пеленой, ещё больше подчёркивал эту тишину.
И эта тишина… она была невыносимой. Здесь, в этом доме, она чувствовала одиночество на каждом шагу. Она и не надеялась, что с ней кто-то будет разговаривать по-настоящему. Здесь, среди роскоши и старинных стен, не было места для простых слов и открытых чувств. Вся жизнь, как в зеркале, отражалась в холодных глазах семьи Орловых, которая к ней не относилась иначе, как к тем, кто здесь временно. Возможно, именно поэтому ей так часто хотелось вернуться в деревню, в её дом — где не было этого давления, где люди могли говорить друг с другом искренне, даже если это были самые простые слова.
Она глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от этих мыслей, и повернулась от окна. Порой она пыталась найти утешение в своей комнате, среди книг, переполненных старинными историями, среди тихого света свечей. Но даже этот свет, казалось, был недостаточным, чтобы прогнать тени, скрывающиеся в уголках её души. Анна чувствовала, как эти моменты одиночества наполняют её ещё большим отчуждением. Здесь, в этом доме, её жизнь была лишь частью расписания, частью долга, а её собственные мечты терялись среди обязанностей, просьб и подчинений.
Зачастую она не могла понять, что же она искала в этом месте. Была ли она всего лишь гостьей? Или, может быть, с каждым днём становилась частью чего-то большего, того, чего она так не хотела — мира, в котором не было её настоящего я? Её мысли возвращались к тем словам, что она слышала от других: "Ты здесь, чтобы научить детей, чтобы выполнить свою работу." Но что если это больше не будет достаточно? Что если однажды она окажется полностью растворённой в этом доме, забыв, кем была до того, как сюда пришла?
Анна взглянула на старинный портрет, висящий на стене. На нём был изображён строгий мужчина в военной форме — один из предков семьи Орловых, с такими тяжёлыми, властными глазами, как будто он следил за каждым её движением. Этот взгляд, как и взгляд всех членов семьи, был немым напоминанием о том, что она была здесь по долгу службы, а не по собственной воле. Каждое движение, каждое слово, каждый взгляд казались частью её обязанностей. Но в этой безмолвной тирании скрывался вопрос, который Анна не могла не задать себе: "Как долго я смогу оставаться лишь чьей-то тенью?"