После долгого обдумывания планов, я все же смогла подняться, собрать вещи, взять книгу и направиться к стеллажам. Обходя каждую рейку, перечитывала все названия историй, и тут же попалось свободное место. Поставила книгу на место, поводила ногтем по обложке, задумчиво глядя на ее оформление, и собиралась уже уйти, но движение со стороны парализовало меня. Стремительно, не давая одуматься, прижали сначала к себе, а потом толкнули к стеллажам, перекрывая любой проход к спасению, между ног расположилось колено варвара, и только частое дыхание было слышно в этом узком проходе. Подняла глаза, и сердце гулко упала вниз, к самым ногам.
Руки наглеца легли на мою талию, собственнически приподнимая края и так уж короткой кофты, соприкасаясь своими загрубевшими пальцами с моей кожей. Вдохнула глубже, когда ток пробежался через солнечное сплетение. Как давно я не ощущала его прикосновения.
― Привет, Ханна, ― ухмыляясь, проговорил Эрик, наклонив голову набок.
У меня дар речи пропал, опасливо косясь то на глаза, то на губы, привлекающие меня своей природной конфигурацией.
― Что ты делаешь? ― выдохнула и замерла, как только рука парня убрала с глаз мешающийся локон. Я попыталась сдержать в себе рвущиеся искры от одного касания кожи к коже.
Что он творит?
― Девочки сказали, что ты закрылась в библиотеке. Они беспокоятся о тебе, ― чуть нежно сказала он, немного ослабляя узел между нами. Я буквально приклеена к нему. Самое опасное из всего этого, вокруг ни единой души. ― Я тоже. Хотел узнать, как у тебя дела.
― Проверил? ― сухо изрекла сквозь зубы. ― Можешь тогда отпускать!
― Ну, по идеи я еще хотел кое-что спросить, но для этого нужно было удержать тебя. Так что один вопрос ― и ты свободна.
― В этом же есть уловка? ― прищурилась, уловив в его словах похожую двусмысленность.
Палец Росса погладил кожу на спине, вызывая раздражение и одновременно сотни бабочек, сталкивающиеся между собой в попытке связать сладострастный кокон. Боже правый. Ноги подкосились, стоило ему с напорством заглянуть в мои глаза, проникнуть в душу и забрать всю волю. Как же он хитер!
― Нет, ― искренне ответил он, сжимая руки на моей талии. Он специально заставлял меня чувствовать на себе жиле, которое не только было крайне неустойчиво, но и понукала Эрику продолжать меня мучить своим ужасным вкусом магнетизма. От него веяло мужской амбициозностью и укрощением, чем вызывало многих зыбких и неукротимых желаний, смешанных в один коктейль притяжения. ― Так что? Я согласен даже простоять здесь целый день в обнимку с тобой.
― Нет, спасибо, ― фыркнула я, ― такая мне компания не нужна. Ну, задавай свой вопрос. У меня мало времени осталось.
― Куда ты все спешишь? ― резво отозвался парень, напрягаясь. Я сама вся была под напряжением электричества, что буравило во мне невыносимую вспышку.
― На свидание, ― выпалила я. Решила попробовать взять себя в руки и все же отстранить этого нахала. Но не пробиваемые мускулы были тверже цемента, и как бы невзначай прошлась по бицепсам, оставляя руки на груди Эрика. ― Переходи ближе к делу.
― Что у тебя с этим придурком-преподавателем? ― попытался он выделить слова более спокойным голосом, но я слышала, как скрежетали его зубы, произнося он их вслух. Прям не мог даже думать об этой чертовой мысли, которая въелась, как надоедливая песня, повторяясь по несколько раз. ― Ты хоть понимаешь, что с этим человеком ты не можешь общаться?
Закатила глаза, когда разъяснила для себя жгучую и невыносимую ревность во всем его обличии: в глазах, в голосе, в движениях.
― Тебе какая разница? Я не маленькая, чтобы мне приказывали…
― Ханна, просто ответь на вопрос, ― настойчивее проголосил, припечатывая к себе еще плотнее.
― Даже если что-то есть, тебя уже не может касаться. Ты не мой папа, мистер Росс, ― кокетливо подметила его имя и сделала вид, будто стряхиваю с его кофты пылинку, опасаясь поднимать глаза.
Эрик изменился. Он словно получил смачную оплеуху, зверея на глазах за полсекунды.
― Ты не можешь с ним быть! Это исключено! ― рявкнул он, от чего на шее показались первые красные пятна его нарастающей агрессии.
Прикусила нижнюю губу. Надо было держать язык за зубами. Господи, сказать ему о таком, пуще моему собственноручному расстрелу. Что же я делаю?
― Эрик, не тебе решать. Ты спросил, я ответила, ― на этом наш разговор закончен.
― Я скажу, когда все!
Цокнула языком и скрестила руки на груди, выжидающе глядя исподлобья на него. По тону всегда легко уяснить одну заковырянную систему его настроения ― он не успокоится, пока не получит корректного ответа. Боже правый.
