― Значит, не хочешь. Ладно, спрошу по-другому. Кто это тебя подвозил? ― ухитрившись, спросила она с непреклонным любопытством и толкнула меня бедрами, заставляя мысленно усмехнуться.
А-а, теперь понятно, что ее гложило. Любит же она поймать именно те моменты, когда на пороге жизни дочери появляются новые люди.
― Это мой…кмх…преподаватель по экономическим отношениям. Решил оказать помощь.
― Оу, когда это у нас педагоги стали возить студенток до дома? ― изощренно воскликнула мама в негодовании.
― Тогда, когда нужна действительно рука помощи, ― мило съязвила я, сморщив по-детски носик. ― Мам, ну ты говоришь так, будто он меня там связал и пытал. Он прилежный мужчина, поверь, с ним любая женщина захочет оказаться на краю мира.
― И ты тоже?
В то время как я прожевывала ягоду, ее вопрос меня поставил в тупик, и я тут же подавилась. Кашель прорвал пространство своим сухим и режущим скрежетом. Мама похлопала меня по спине, немного отстранившись. Махнула ей рукой, что больше не стоит «добивать свою дочь», она убрала руки.
― Боже правый, нет, конечно! Ты же знаешь мое отношение к правилам, ― возразила.
― Ну, всякое может быть… ― хмыкнула она, скрестив руки на груди. ― Но я тебе советую держать ухо в остро. Хватило нам бед от твоего…
Она умолкла, заприметив черту, за которую многие боялись зайти, ведь считали это как целесообразное вмешательство. Я же продолжила на нее испытующе смотреть, всем своим видом лишь подчеркивая маленькое значение, ― как бы больно не приходилось произносить в сердце имя, я смогла делать вид отсутствующим и безразличным, вовсе это не о нем идет речь.
― Прости, если мои слова показались грубыми, просто я так переживаю за тебя. Ты перестала откровенно разговаривать, это меня тяготит.
― Не переживай, ― утешительно положила руку на ее плечо, поджимая губы в слабой улыбке, ― я в порядке. Тем более на данный момент.
― Все же…
― Мам! У меня никогда и ничего не будет с этим мужчиной. Он…он слишком взрослый для меня. Ты такая у меня фантазерша.
― Это волнение, доченька, ― рассмеялась она, притягивая к себе. ― Как у тебя дела с колледжом? Хорошо обдумала?
― Если честно, нет. Давай куда-нибудь уедем, ― захныкала я, утыкаясь лицом в ее зеленый пиджак.
― Так проблемы не решают, милая. У тебя есть еще два дня, если что обращайся ко мне. Я всегда рядом.
― Я так люблю тебя.
― И я, моя единственная родная кровушка.
Выходные пролетели крайне долго. Возможно, мне одной так казалось. Передвигаясь в пределах территории университета, я то и дело бросала взгляд на мимо проходящих или толкающих людей, без стеснения обжимаясь на глазах у многих. Никогда не любила всеобщее внимание чего-то личного. Сморщила нос, пока разглядывала парочку, решившая съесть друг друга прямо посреди парковки. Быстро отвернулась, не желая себя провоцировать глупыми мыслями, которые могут присоединиться к войне за право выбора.
Все что я могла делать в своей комнате на протяжении выходных, это несколько раз проверять свои задания и перечитывать лекции для предстоящих самостоятельных работ; уходить в себя при определении своего истинного пути; или же куда хуже ― затрагивать больную тему, давя себя тысячи килограммовым блоком. Я могла из любых точек получать один стресс, недомогание или одновременно с ними головную боль. Места себе не могла находить, так как заковырянное решение вот-вот должно быть озвучено, а я могла лишь упираться в свои дурацкие чувства. Что-то мне не давало прийти к соглашению.
Одно меня успокаивало, ― друзья были рядом, когда это требовалось.
Было, конечно, одиноко сидеть в четырех стенах, давя взглядом полоток или же стену, ведь Ким и Грейс весело проводили свои дни, полностью оградившись от телефонов и лишних побудителей испортить им день. Я каждые минуты отвлекалась на чем-то противозаконном, теряясь в мыслях своих внутренних ощущений, а когда возвращалась, проклинала все, чтобы избавить себя от воображений с участием Росса. Иной раз руки чесались взять телефон, позвонить ему или написать, так как изводить себя домыслами по поводу его времяпровождения сущее наваждение. А потом это неожиданное решение быстро опускало меня, возвращая ясность, ― он обманул меня да вдобавок переспал с Лизи.
Я могла бы признаться себе в правоте своих чувств, ибо в глубине души все еще жила та часть Ханны, что сильно скучала по нему. Но не стану. Слишком много соблазнов.
Встряхнула головой, осмотрела корпус с конца ниточки до иголочки, не переставая себя тревожить сомнениями. Правильно ли я вообще поступаю? Может хотя бы стоит рассказать девочкам, чего именно они упускают из виду?
