― Это вы меня услышьте. Не за чем устраивать в этот субботний вечер драму на пустом месте, доказывая, что мой парень ничто, а вы весь величественный и импозантный. Я не удивлена, что вы открылись мне совсем с другой стороны. Как вообще терпела вас та девушка? Как она согласилась стать вашей, когда ни черта не имела право на мнение?..
Сразу же замолкла, вспомнив, какую грань я перешла. Открыла рот, попытавшись извиниться, и виновато его закрыла. Мать твою! Потянуло же меня такое ляпнуть! Алкоголь ― враг для языка.
Мистер Эндрюс сверкнул яростным взглядом, напряжение, просочившееся между нами, дало трещину в его терпении. От него так веяло стойким характером и непробиваемым щитом, готовый убить каждого на своем пути. Тема является под запретом с того дня, как он лишился дорогого ему человека, а я своим говорливым языком затронула самую глубь сердца. Черт!
― Не смей о ней говорить так, ― все что смог он сказать, перед тем как отвлечься на проходящих мимо девушек.
Я обводила глазами каждый пальчик, волосинку, извилину его тела, и понимала, никаких сомнений не существует помине в моих истинных чувствах к нему, ― я была сломлена и разбита, но он смог наполнить цветами радуги мое окружение вокруг. Я благодарна за это ему, и ничего больше.
― Мистер Эндрюс, спасибо вам за ваши добрые намерения. Спасибо, что были рядом и давали дельные советы, только я приняла решение, которое не подвергается влиянию других факторов: ни вы, ни моя мама, ни друзья не имеют шанса упрекнуть меня в моем решении. Между нами ничего не сможет быть, как бы это ужасно сейчас не срывалось с моих уст. Просто…вы не мой человек. Простите. Вы найдете свою половинку, но, видимо, время еще не пришло. И стоит верить в лучшее, не забывая падать духом и надеждами на изменения в вашей жизни.
― А если я не смогу тебя забыть? ― задал вопрос скорее для самого себя, но я безропотно ответила:
― Сможете. У вас это влюбленность, когда болеете мыслями о человеке, который тебе нравится. Не любовь. Любовь раскрывается хаотично, и познать можно, если действительно боитесь всем сердцем потерять любимого.
― Нет, ― покачал он головой. Руки его упали вдоль тела от бессилия, я же сделала шаг ближе к выходу.
― Извините, я пойду…
Разворачиваюсь на каблуках, делаю один короткий шаг и практически выхожу с этого душного узкого коридора, как мою руку ловит мужчина, притягивая к себе. Губы его моментально касаются моих. Раскрываю глаза, руки зависли в воздухе, тело одеревенело от тяжести, обрушавшаяся на все конечности. А потом…позволяю себе примкнуть к мужчине, расположив ладони на его плечах и чувствовать на губах вкус виски. Я хочу узнать, какая разнится между Эриком и Алексом. Хочу понять, что я ощущаю к нему.
Наш поцелуй обязуется такими ограниченными спектрами, не превосходящими всеми теми колючками в нашем неистовом сражении с Россом. Касаемся губами друг друга, языки соединяются и кружат спокойно вокруг, тем временем как за мной расстилается безумная толпа. Это больше схоже с ванилью, когда стараешься вылизать все до дна и оставить ни с чем, но никак не дарующее сладковато-покалывающее чувство внизу живота. Меня не наполняет растягивающее удовольствие. Сухо и без взаимности. Сковано и малодушно. Без передаваемого накала и намека на признание.
Все это принимает в себя мое собственное сердце.
Я пуста по отношению к нему.
Проходит не более одной минуты, как мужчина отстраняется и загадочно смотрит на меня. Моя грудь приподнимается от частых вздохов, словно меня душат, и ничего не могу вымолвить.
― Ого, кажется, мне стоит сходить за попкорном, ведь представление только начинается, ― с едкой самодовольностью кто-то говорит.
Я рефлекторно отталкиваю Алекса и поворачиваюсь к человеку, которому принадлежит этот голос.
Да что же за вечер такой?
― Вы можете продолжать, я не против. ― В знак полного отстранения от нашей ситуации парень поднимает руки вверх. И с насмешкой добавляет: ― Даже интересно узнать, чем все кончится.
Он пожирает глазами мужчину, не стесняясь выражать в них свое самое падшее презрение. Следит за его пошатывающим телом, за лицом, на котором медленно расплывается надменное выражение. Росс приподнимает в кривой усмешке уголок рта.
― Эрик, что…
Эрик переводит свой пламенный взгляд с мистера Эндрюса на меня. В нем читается сплошное отвращение и капелька непонимания, какого хрена я вообще позволила ему меня целовать. На нем было черная футболка, символично облегающая мышцы рук и торса, но даже под ней было заметно, как тело напряжено, какой бешеный разряд прошелся от волосинки к волосинкам.
Губы иссохли от бурлящей неловкости и смущения. Меня еще никогда прежде так не унижали, что щеки вздернулись пунцом. Горло обожгло мерзкой кислятиной, словно меня готово стошнить. Кажется, я перебрала с алкоголем.
― Ты неправильно все понял, Эрик. Я не хотела его целовать. Я могу объяснить все, ― стала жалко оправдываться, подходя к нему.
