Зайдя в квартиру пентхауса, меня окружило со всех сторон темнота, которая через несколько секунд развеялась. Сбросила с себя пальто, положив на софу, каблуки оставила валяться посередине коридора и последовала за исчезнувшим Эриком на кухне. Показавшись среди тонны белого цвета, напоминающий безмятежный рай, я проследила за движениями парня, как тот пьет воду, оперевшись бедром об столешницу, и смотрит куда угодно, лишь бы не на меня.
Мне стало немного обидно.
― Эрик? ― негромко окликнула я его, хотя мой голос отскакивал от стен, звуча очень пугающе. Среди этих блеклых стен я была зажата, так как сгущающаяся туча вызывала зябкие мурашки.
Он ничего не ответил. Медленно перевел взгляд на меня, тем временем делая очередной глоток и отставляя стакан в сторону. Затем оттолкнулся, и хотел было ловко увернуться от меня, но я перегородила ему дорогу, ставя руки на пояс.
― Эрик, поговори со мной.
― Нам не о чем разговаривать. Ты хоть понимаешь, что ты сделала? ― со сталью в голосе выпалил Росс, приближаясь ко мне. ― Ты, бл*ть, поцеловала того урода! Этого никчемного профессора! Это не то что бы унизительно было для тебя, а больно для меня ― смотреть на паршивую картину, где мужик лапает и целует мою девушку. Мою. Девушку.
Эрик демонстративно скривил лицо, давая понять, что в нем все кишит ядом и сумеречной абъекцией.
― Я не хотела его целовать. Правда! Просто мне самой хотелось понять, что я чувствую к этому человеку. Извини…
― Что ты чувствуешь?! ― выпучив глаза, злобно удивился. ― Ты нормальная? Какая девушка станет целоваться с парнем ради понимания, «какие сопливые эмоции и чувства он вызывает»? Знаешь, мне твои извинения нахрен не нужны. И все твои объяснения.
Делает выпад влево, я следом, вправо ― встаю горой. Подернутые дымкой глаза под действием злобы и всепоглощающей бесконтрольности. На мужской шее выступает пульсирующая венка, по которой волной пробегает кипяток, а желваки на лице слегка подрагивают.
― Уйди! Я не хочу тебя видеть, ― зашипел, как кот, становясь вплотную ко мне.
Втягиваю воздух в легкие, среди запаха алкоголя улавливаю нотки моего любимого мятного шлейфа, что меня пронзает чем-то теплым.
― Эрик, пожалуйста, успокойся. Я не дам тебе уйти, пока не объяснюсь, ― мирно попыталась начать с самого начала, только меня грубо прервали:
― Нет, ― отрезал он и толкнул меня к стене. Затылком ударилась об стену, однако боль показалась самым желанным ощущением. Напряжение, которое исходило от этого парня, заводило не на шутку и в то же время пугало. ― Ты говоришь так спокойно обо всем, что натворила. Как будто для тебя это в порядке вещей. Меня это конкретно бесит! Видимо, тебе настолько понравился ваш сказочный поцелуй, что ты прям и хочешь с ним еще раз засосаться.
― Что ты говоришь? ― повысила я голос, упираясь руками в его грудь. Мышцы были по сравнению с деревом настоящими непробиваемыми камнями. ― Ты слышишь себя? Я поцеловала его только по одной причине, чтобы определиться со своими чувствами, а ты вешаешь на меня абсурдное клеймо, при этом не уточнив, зачем я это сделала.
― Твои оправдания очень некорректные, Ханна. Они не могу оправдать тебя никак. Скажи лучше правду, нежели ходить вокруг да около. Ты, правда, хочешь быть с ним?!
Что? Что за чушь? Почему ему трудно поверить в мои слова?
― Нет.
― Какого хрена тогда ты позволяешь ему распускать себя?! ― вскипел еще гуще прежнего Эрик, припечатываясь ко мне своим телом. Жар наших тел наполнился томительным ожиданием. Ох. ― Почему этот мужик решил, что обязан трогать руками тебя. А ты обязана поддаваться. Скажи, черт тебя дери! Почему?
― Эрик…
― Меньше всего я ожидал сегодня увидеть свою девушку пьяную до чертиков, которая трется в тесном коридоре со своим профессором. А она мне объясняет, что это ее очередная проверка. Зашибись. Вот это фильм, заслуживающий премии Оскара. Может мне тоже стоит пойти поцеловать своих старых знакомых, чтобы предопределиться, с кем мне лучше? Как думаешь?! ― Его ноздри раздулись, устрашая лицо.
Меня словно ударили, когда из уст Эрика вырвались эти слова. Резко от себя оттолкнула его, руки сжались в кулаки, где на кончиках пальцев оставалась вся циркулирующая кровь, пока взглядом испепеляла высокую фигуру любимого. На тело обрушилось цунами многогранных эмоций: неприязнь, неловкость, возмущение, досада. Значит, он хочет пойти к своим бывшим, которые от одного вида на стоящего за порогом парня, раздвинут свои стройные ноги и отдадут себя куда пошлее, чем эти слюнявые поцелуи.
― Да пошел ты! Можешь валить куда хочешь! Хочешь, можешь трахнуть всех своих бывших шлюх, мне будет плевать.
― Значит, та-ак, ― задумчиво почесал подбородок, обросший короткой щетиной, и ухмыльнулся. ― Тогда иди к Алексу, ― пискляво произнес его имя, ― и пусть он тебя затрахает до потери сознания. Видимо, поцелуя было мало.
Сама того не осознавая, по скрытой интуиции действую и даю хлесткую пощечину, глухо прерывающая наш позорный батл за лучший комический тет-а-тет. Веселее не назовешь. Руку обдает колюче-палящим осадком.
