Мороз хмельней березового сока,Земле к лицу крещенские снега,И женщина, которая далеко,Как никогда мне нынче дорога.Легко бегут послушливые кони,Скрипит и стонет снежное жнивье,В который раз, за радостью в погоне,Я отнимаю радость у нее.Печаль ее мне больше не простится,Сторицей не окупится вина.Она меня, как ветра в рукавице,Держать в своих ладонях не вольна.Но все ж, каким бы ни был бестолковым,Я у нее себя не отниму.Я привезу ей вечером пуховымВ своих глазах пуховую зиму.Уткнусь в ее горячие ладони,Поглажу робко волосы ее…Легко бегут послушливые кони,Скрипит и стонет снежное жнивье.Куда ни глянь – у неба под полоюБлестят снегов тугие ковыли,И женщина ущербною луноюМне светит из остуженной дали.<p>«Не от белого снега душа отбелилась…»</p>Не от белого снега душа отбелилась,И оттаяли губы не с печного тепла —Это ты оказала великую милость,Что меня под высокую руку взяла.И отныне я твой неприкаянный данник,Только что же дарить мне в чертоги твои,Если сердце мое обкусали, как пряник,Суматошные жрицы расхожей любви?Не однажды в судьбе я терпел пораженье,И, наверное, мне до сих пор поделом,Что не хочешь вручить мне ярлык на княженьеВ милосердном, в отходчивом сердце своем.Но поверь моему немудреному слову,А не хриплым, завистным голосам воронья:Если грянет беда, то по первому зовуПоложу свою душу за душу твоя.Ты не вправе сама предаваться расколу,И на клятвы, что я, как молитвы, творю,Ты рукою своею, опущенной долу,Что даруешь мне – жизнь или гибель мою?<p>«Я псам бездомным больше не родня…»</p>Я псам бездомным больше не родня,Не чую больше изморось спиною,Отныне есть жилище у меня,И женщина веселая со мною.Ей от меня не нужно ничего,Не нужно знать, что я собою значу,Она не прячет сердца своего,Но я его на будущее прячу.На черный день, наверно, берегу,Как мудрый пес диковинную пищу,Чтобы она в разъятую пургуНашла дорогу к моему жилищу.И я молю все время об одном:Пускай печаль глаза ей не туманит…Когда мне силы дверь открыть не станет,Не дай ей бог заплакать под окном…<p>«Хоть стервеней, хоть в жизни степеней…»</p>
