- Ем, - насупилась провидица. – Оленину, зайчатину.
- Вот лицемеры, - огрызнулась фурия, снимая с пояса нож. Еве стоило огромных усилий не завизжать от ужаса. – То, что кланы Оленя и Зайца ваши соседи, вас не смущало?
- Ну, когда они приезжают – не едим, - дрожащим голосом отозвалась паучиха, пятясь в лес.
- Вот как. Тогда твои куропатки, ощипай и разделай, как нравится. Там же найдешь котелок – воды набери. С меня костер. Все поняла?
Ева тяжело сглотнула подступивший к горлу ком. Признаваться, что она не умеет готовить, было страшно. А что, если не справится? Ни с куропатками, ни с чем-либо другим? Люция бросит ее? Что ей вообще нужно?!
- Что-то еще? – промямлила Ева и вжала голову в плечи, горло заболело изнутри, так сильно она боялась заплакать. Ей казалось, что стоит фурии увидеть слезы, как та передумает.
- Сейчас – ничего. Иди умывайся, но на будущее запомни пару простых правил. Плакать не дам. Больше ноешь – дольше идем, ты меньше спишь. Никаких истерик. Отставать не дам, ты совсем не входила в мои планы, я буду идти быстро. Кормить буду мясом, любым, какое добуду. Не нравится – сидишь голодная. Спать будешь на траве, я научу. Лечить меня будешь так часто, как это нужно. Потеряю сознание – не вой, не жди, не отдыхай – приводи в чувство. Не отвлекай. Не болтай. Не путайся под ногами. Это усвоить сможешь? – ее голос был абсолютно спокоен и даже равнодушен, будто отдавать такие приказы для нее было чем-то самым обыкновенным.
Паучонок едва не плакала, но покорно кивала, из последних сил сдерживаясь.
- Я не дам тебя в обиду никому, но только при условии, что ты будешь слушаться. Станешь обузой – я оставлю тебя. Запомни это.
И Ева запомнила. А когда фурия ушла, упала на подкосившихся ногах и разрыдалась. Беззвучно, давясь соплями и слезами. Дрожа всем телом, крича в плотно прижатые к губам ладони.
Почему? Почему эта чертова паутина могла показать жизнь любого, но не ее собственную?! Что теперь с нею будет?
***
Размеренно вышагивая по плацу, Лион повел крылатого жеребца в конюшню. Раньше под вторую руку он вел коня Люциферы, но теперь тот исчез вслед за своей хозяйкой. Казалось бы, такая ерунда, а Лион то и дело, задумавшись, шарил рукой по воздуху в поисках поводьев.
Куда ушла Люция? Нашла ли она то, ради чего сбежала? Стоило ли оно того? Не пожалела ли?
— Разрешите доложить, генерал! — прямо перед ним приземлился Раун. По-птичьи дернул головой, уставился, ожидая ответа.
— Разрешаю, — махнул рукой Лион, приказывая следовать рядом.
— Бык убит, генерал, — каркнул ворон, зашагав чуть позади. — Господин Мерур и его семейство сгорели в замке. Ходят слухи, что это дело рук Люциферы, но нет никаких доказательств, все возможные улики сгорели.
Лион медленно повернулся к секретарю, не веря своим ушам. В груди екнуло, и он вдруг ясно понял, что виновата в смерти быка Люция. Это не случайность и не заговор, это всего лишь ее воля. Непоколебимая, как и всегда.
— Жди, — бросил он через плечо и повел коня в пегасню. Хоть немного времени для размышлений.
Белые ворота были распахнуты настежь, а из дальних стойл доносилось обиженное ржание — слишком уж прекрасная погода выдалась для осени. Почти все денники были пусты и чисто убраны, то и дело прохаживались крылатые — из амуничника к своим пегасам и обратно. Молча кланялись генералу в пояс или отдавали честь, если были свободны руки. Но Лион был полностью погружен в свои размышления, и не замечал их.
Подбежала девушка-конюх, из тех ангелов, которым летать не судьба — жалкие крылышки подрагивали за спиной, едва выглядывая из-за плеч. Но глаза сияли от гордости — крылатая! А покорить небо и на пегасе можно.
— Я сам, — отмахнулся Лион, не подпуская девушку к коню. Расседловка — тоже время. И конюх осталась у стойла, готовая забрать амуницию, когда потребуется.
Жеребец послушно зашел в денник, не пришлось даже заманивать вкусным темным сахаром. Расправил мощные крылья, позволяя себя расседлать. Даже не попытался пожевать хозяину волосы и крылья, лишь посмотрел искоса. Молча. Тревожно.
Единственной, что могло объяснить чудовищное происшествие, сравнимое со стихийным бедствием, была месть Люциферы быку. Ведь он продал ее за баснословные деньги. Сперва пригрел сироту, как собственную дочь, хоть она и не родилась в клане быков. А потом выкинул, как ненужную игрушку, только почуяв запах денег. Логично, что она решила отомстить. Странно, что она не сделала этого раньше. Но кто должен быть следующим?
Лион присел у мокрых от пота жилистых ног и принялся расстегивать плотные ремешки. Машинально пригнул голову, но конь и не думал играться и размахивать крыльями. Лишь внимательно следил, хлопая белесыми ресницами. Генерал стянул тяжелое седло и перекинул через перегородку. Сегодня верхом он не летал, только учил жеребца новым фигурам на собственном примере — стремена можно было не мыть.
