Через несколько километров остановились, выставили детей и воспитателей, как заградительный щит, поставили мины. Поехали дальше, Лере снова надели на голову мешок, через час вывели, сняли обувь, ножом разрезали одежду, и стащили с нее, не освобождая рук, боятся, сволочи. Сорванную одежду и обувь забросили в автобус, и он уехал. Набросили сверху длинный мешок, и повели. Пришли в селение или небольшую базу, ее опустили в яму, там прицепили к одной ноге цепь, закрытую на замок другим концом к кольцу в земле на дне ямы, к другой цепь с тяжелой гирей. Руки не освободили, так и оставили сзади. Утром подняли наверх, отцепив только цепь от кольца, избили, посадили на машину, укрыли ящиками, и повезли. Приехали снова в небольшое село, там ее избили еще раз руками и ногами и снова бросили в яму. Утром Лера уже не могла встать, тело все болело, руки затекли совсем, губы распухли, глаза заплыли, и очень хотелось пить. Ее все равно подняли, попинали ногами для порядка, затащили на машину и снова повезли. В новом перевалочном пункте ее избили опять и посадили в сарай, там дали немного воды и снова переезд. Здесь опять били, но уже сделали поблажку, освободили руки, сняв наручники и сковав кандалами спереди с цепью, закрепленной на поясе, теперь она могла хотя бы закрыть руками грудь и лицо.
-Ты тут сдохнешь, знаешь, сколько наших положила, не счесть, ты думаешь, мы тебя сразу убьем, это слишком мягко для тебя, будешь медленно умирать. - Высказался один из бандитов.
Ее снова избили и бросили в яму, прикрепив другой конец цепи замком к кольцу на дне ямы. Утром ее подняли за ноги и оставили висеть над ямой, любой желающий мог потренироваться, как на груше, что иногда и делали. Когда ее опустили обратно в яму, она уже и не помнила, потеряла сознание. Здесь ее продержали неделю, подвешивая за ноги часа на два. Вместо еды давали неизвестное месиво и несколько глотков воды. Через неделю ее повезли снова, новое место и новая яма, били, но за ноги уже не подвешивали. Еще через неделю ее перестали возить, но били регулярно, раз в три-четыре дня. Лера уже привыкла, значит, здесь будут убивать. Открыть оковы нечем, не убежать, сил сражаться, тоже уже нет. Маленький лучик надежды забрезжил, когда ее подняли наверх и привели в сарай, но он быстро погас, на нее глянул важный господин, махнул рукой, и ее опустили обратно. Лера уже потеряла счет времени, когда ее снова подняли, избили, затащили на грузовик и опять повезли, она была совсем уже не живая, зачем везут, куда, убили бы и все. Вдруг она очнулась и услышала русскую речь без акцента, стала колотить со всей силы в ящик, один другой, ящик выпал, с другой стороны раздался крик, открылась стрельба, грузовик проехал немного и снова встал. Ящики разгребли, на фоне неба стоял пограничник
-Это кто?
-Это моя плохая жена, она наказана, это не ваше дело.
-Сержант, я не его жена, он врет, я русский офицер, они похитили меня, хотят убить.
Сержант позвал офицера.
-Вы кто?
-Я Никита, позвоните в Петербург, я из ОРДО СпН ГРУ Западный округ, Чеглок.
Все, силы кончились, потеряла сознание.
Лера очнулась только на четвертые сутки в госпитале пограничников. Попытка перевоза ее через границу провалилась совершенно случайно, пограничники получили информацию о важном грузе и машина, ехавшая в объезд пограничных постов, нарвалась на патруль, которого в это время здесь не должно быть, опять повезло. Показательная казнь должна была состояться на одной из баз террористов расположенной вне территории России. Там уже собирались лидеры террористических организаций. Проводить такое мероприятие на территории России они не рискнули, тут могут и самих поймать. Сценарий казни уже был написан, поэтому Леру и не убивали, она им была нужна живая, хоть в каком виде, но живая.
