– У тебя идеалистические представления о нашей семье, – заметила подруга.
– Не перебивай. Допустим. И вот вы там поужинали, ты приготовила что-то быстрое и лёгкое, как обычно, но муж тебе и слова не сказал, не начал рассуждать о том, что в других гипотетических семьях какие-то гипотетические чудесные жены готовят каждый день сложносочиненные блюда три раза в день.
– Тебя заносит, Ань. Я приехала тебе помочь с вещами. Твой муж и попросил ведь. Не наговаривай на него!
– Мой бывший муж, – с расстановкой ответила Аня, чеканя каждое слово, – попросил тебя помочь мне, чтобы я как можно скорее освободила это прелестное гнездышко для него и его новой пассии.
Венера вздохнула:
– Прости, я не знала, что так далеко зашло. Юра сказал, что вы решили пожить отдельно. Я думала, это временно. Вот же поросёнок… И меня ещё приплел.
– Да, он поросёнок, но я не об этом совсем, я о том, что вот такой вот твой близкий и прекрасный муж поужинал с тобой, лёг спать, а утром ты встала – а его нет. Нет в спальне, нет на кухне, нет в квартире, боже мой, нет в городе! И… и какие твои действия?
***
– Первым делом, я наполню ванну с пеной и лягу туда на полдня с книжкой или с интересным сериалом!
Аня беззвучно ухмыльнулась.
– Ну, хорошо, а дальше? Когда он не придёт домой вечером? Обратишься в полицию?
– Ну, конечно обращусь!
– Вот! А родственники Нефёдова не обратились. И родственников этих у него выше крыши, понимаешь?
– Может, он ни с кем из них не общался. А, может, он был таким человеком, с которым никто и не хотел иметь дел. Нефёдов твой мог быть скандальным и невыносимым, чего его искать? Все только вздохнули с облегчением…
– Даже, если и так, то всё равно родственники ищут и беспокоятся.
Венера начала распрямлять большие картонные коробки для переезда. Звук картона был неприятным, проникал в голову. Аня поежилась.
– Юра даже не показал мне квартиру, которую подарил с барского плеча. Воображаю себе, что это будет за чудо!
Аня оглядела родные стены. Она осознала, что больше здесь не появится никогда. Она прикоснулась к обоям, погладила ладонью подоконник. За окном было сумрачно, неуютно. Не хотелось покидать своё, уже не своё жильё…
***
Пришлось совершить несколько спусков к машине. Юра не предъявлял каких-то особых требований к тому списку вещей, что Аня унесёт с собой. Надеялся на порядочность бывшей супруги. Только попросил не забирать не подъёмную кофе-машину, которую и при желании Анна забрать бы не смогла. Она упаковала вместе с Венерой два комплекта постельного белья, несколько крупных полотенец оливкового цвета, подушку и большое тяжёлое одеяло, свой шампунь и туалетные принадлежности, целый ворох одежды, обувь, тонны книг и пылесос. Оказалось, что быт не приемлет никакого романтизма, и в коробке с кастрюлями лежали её незаконченные картины, а в коробке с нижним бельём и колготками приютились томики Толстого и Ремарка. Это они с Венерой поначалу пытались складывать вещи по уму, согласно их нужности, цели использования, но, когда за окном начало темнеть, обе женщины, не сговариваясь, принялись заполнять коробки всем, что попадалось на глаза и имело отношение к Анне.
– Берём этот стул? – Венера указала на стул возле компьютерного стола.
– Берём, это я его выбирала.
– Берём эту лампу?
– Да. Это мне ее Юра на распродаже купил.
Так что почти все вещи, которые были в квартире, имели отношение к Анне, и пока не осталось ни одной свободной коробки, они с Венерой остановится не могли. Почему нужно оставлять тут пол своей жизни? Всех этих вещей касалась Анна, протирала, переставляла, холила и лелеяла. Почему она должна тут это оставлять, новой супруге? Это её, Анны! И она возьмёт это с собой!
***
Новый адрес, где теперь предстояло жить Анне, был написан на листочке у Венеры. Окраина. До школы придётся добираться на двух автобусах. И даже не это обидно, а то, что придётся и платить за две автобусные поездки. Для зарплаты учителя это ненужный расход. С другой стороны, Аня может взять в школе дополнительную нагрузку, или, допустим, возвращаться домой после высадки с одного автобуса пешком. Такие мысли у неё были в голове, пока она сидела на пассажирском сидении в тёплой просторной машине своей подруги. Венера вела автомобиль уверенно и спокойно, почти величаво, отдавая приказы нажатием педали и лёгким поворотом руля. Почти никаких эмоций, только чёткое следование командам навигатора. Через двадцать минут Венера подъехала к двухэтажному старому дому, даже не кирпичному, а деревянному. Дерево было какого-то тёмного закопченного света. В немногочисленных окнах горел сырно-желтый свет. Возле подъезда стояла узкая лавочка, нам которой сидели две старухи. У одной на руках была пушистая кошка. Старухи молча наблюдали, как Анна с Венерой затаскивали коробки в подъезд.
***
Молчание изводило старых женщин. Кошка убежала по своим делам. На улице было темно, холодно. Пара фонарей освещала небольшой двор без качелей, песочниц и прочих признаков заботы о подрастающем поколении. Вокруг были только ржавые гаражи. Надтреснутым голосом одна из старух начала беседу с другой.
