Походы по магазинам с Юрой это была всегда отдельная и весьма долгая история. Муж критиковал всё и вся, оскорблял и возмущался, не слишком заботясь о том, услышат ли его консультанты. Ему нужно было что-то такое же, но с другими пуговицами. И они это искали, искали, пока Аня не просила оставить её в каком-то кафе на «фудкорте». Тогда муж фыркал на неё, что она не выносливая, и продолжал свои поиски самостоятельно. Поезд остановился. Аня растерянно посмотрела на мужа. Выпустит ли он её на перрон? Но, оказалось, что перешагивать через его колени, обтянутые синими джинсами, не придётся. Он сам решил размяться. Так что, когда она со всевозможными извинениями и ужимками начала вставать со своего места, Юра тоже поднялся и пошёл к двухстворчатой раздвижной двери вагона. Для открытия и закрытия нужно было нажать на кнопки сбоку от двери. Юра нажал на одну, но дверь не открылась сразу, тугодумный механизм соображал. Аня решила, что нужно нажать с другой стороны кнопку, нажала. Но эта кнопка отвечала за закрытие дверей. Так что двери открылись после нажатия Юрой кнопки, а потом резко схлопнулись, среагировав на нажатие Анны. Юра обернулся на жену с раздражением.
– Вечно ты всё портишь… – прошипел он.
***
Венера услышала тихие слова и переглянулась с Аней, Аня в ответ изобразила усмешку, но получилось жалко. На улице уже стемнело, после кондиционированного воздуха поезда на кожу и в лёгкие спустился пряный от трав пар и жар южной ночи. Тело сразу невольно расслабилось, ступни запросили единственную комфортную в этом крае летнюю обувь – шлепки. Под одним из фонарей стоял мужчина, довольно молодой и ладный для торговли на перроне. На прилавке у него лежала пластмассовая обувь всех расцветок и мастей. Венера спросила цену. Мужчина отвечал неожиданно слабым голосом с характерным южным выговором, со смягченной буквой "г", с бархатистыми растянутыми звуками. Венера взяла себе и мужу прозрачные туфли, похожие на корытца, для ходьбы по гальке на пляже. Аня вышла без кошелька, а просить у мужа деньги не хотела. Наверняка, он тоже вышел без денег, так что начнётся неприятная перебранка, вялотекущая и стыдная. А хотелось спокойствия, дружеской атмосферы, ощущения летнего отдыха, новизны путешествия.
***
Стоянки были короткими, и вот уже курящий коллектив незнакомых людей, объединённых только серым дымом, затоптал свои окурки на многоповидавшем их асфальте. Люди стали забираться наверх по ступеням поезда. Почему на юге низкие платформы? Они рассчитаны только на тех, кто не страдает лишним весом и проблемами с опорно-двигательным аппаратом, который в свою очередь издавна привыкли лечить именно на южных курортах. Аня зашла последней. В какую-то минуту ей просто захотелось остаться здесь, в незнакомом тёмном месте. Она чувствовала, что здесь снаружи для неё враждебности меньше, чем там в поезде подле Юрия. Первый год брака, когда она думала, что они притираются, научаются терпению, показывают свои отрицательные стороны и работают над отношениями, превратился в последующие годы, когда ничего не изменилось. Они не притёрлись. Она притерлась. И только она. Все чаще она радовалась тому, что нет у них детей. С детьми было бы ещё сложнее. Рядом по соседству в квартире жила семья, где родители, оба уже зрелые люди, способные прислушаться друг к другу, денно и нощно вели ожесточённые споры, а неизменным спутником их ссор звучал жалобный заунывный плач их ребёнка. Аня всегда зажимала уши, когда начинался очередной концерт, а Юра скабрезно улыбался и стучал в стену, то ли для того, чтобы они поутихли, то ли распаляя их ещё больше.
***
До того уже надоело ехать в поезде, что многие пассажиры закрыли глаза, впали в глубокой сон или в дрему, тем более за окном была темень. Не такая темень, как в городской электричке в Подмосковье, когда то и дело встречаются дома с освещенными огнями, фонари на дорогах, яркие рекламные вывески, а именно, что космическая потусторонняя мгла. Ау, Стивен Кинг. Венера поежилась, выглянув в окно. И на её безмолвное потрясение, Анна ответила:
– А ещё представь в такую же темень зайти в море, вот где жуткая жуть!
Юра посмотрел на жену так, как если бы она сказала откровенную глупость. Вовка упрямо дрых, не ощущая, как далеко переместилась его физическая оболочка с одной точки земли, на которой он был ещё утром и разглагольствовал о том, что он категорически не спит в поездах, ибо мало ли чего, то вещи утащат, а то и жену. На органы. Наконец, поезд остановился. Они приехали. Сонные люди принялись доставать сверху со стеклянных полок свой багаж и выходить. Перед дверями уже собралась очередь. Венера скомандовала:
– Не будем толкаться, подождём, когда рассосётся. Мы уже на месте и не спешим.
Вовка тут же с благодарностью шлепнулся на своё место. Но Аня ощущала нетерпение, ей хотелось двигаться, суетиться. От долгой поездки и ничегонеделания руки и ноги подрагивали. Если бы не Юра, она всё равно начала бы заниматься багажом, но не хотела его язвительных замечаний.
***
