Директор все же решил бороться до конца. Ведь рядом с ним находилась хорошо знающая все административные дела пани Матильда, издающая мало понятные, но наполняющие его душу надеждой восклицания:
— Число!.. — бормотала она в отчаянии, — Сегодняшнее число! Только через мой труп!.. Число!..
В первом часу ночи на улице перед бюро можно было услышать голоса:
— Эх, взяли! Ещё раз взяли! Толкай же, к черту, чего ты стоишь, словно столб! Раз-два, взяли! Двигайся в тройке! В тройке!!! Ты что, думаешь, что мы так и будем толкать до самого вокзала?!
Доведённые до крайности сотрудники все же преодолели соблазн поссориться , что уже явственно висело в воздухе.
Почта на вокзале была последней преградой на пути к славе. Это препятствие взяла на себя пани Матильда.
С пылающим взором она безошибочно выловила женщину, которая ставила штампы с датами на почтовых отправлениях. Бросив на произвол судьбы мечущихся вокруг тяжестей будущих лауреатов, она настигла эту женщину. Бормоча какие-то непонятные слова, она вытащила её из-за стола, завлекла в женский туалет и там, рыдая, как белуга, упала ей на грудь.
— В ваших руках наше будущее! — рыдала пани Матильда, — В ваших руках наша жизнь! Мы для вас сделаем все! Все!..
Одной рукой повиснув на её шее, пани Матильда другой рукой пыталась всунуть ей последние, спрятанные на чёрный день сто злотых. Из речей, слезливых, драматических и временами даже кровожадных, ошеломлённая женщина все же поняла, что дело заключается в сущем пустяке — просто необходимо было на эту громоздкую посылку поставить штемпель с вчерашним числом.
— Всего полтора часа! — рыдала пани Матильда. — Полтора часа!.. И вся жизнь!.. Что для вас полтора часа!..
Совершенно растерянная, чрезмерно удивлённая работница почты прониклась сочувствием к трагедии, совершенно ей не понятной, но происходящей у неё на глазах и на груди. Кроме того, у неё возникли сомнения относительно душевного здоровья пани Матильды, и на всякий случай она решила не нервировать её. Она крутанула в штемпеле одно колёсико и принялась ставить печати одну за другой. Пани Матильда, с распущенными волосами, с горящими глазами, угрюмо следила за ней, словно палач, не выпуская из поля зрения ни одного действия. Когда был поставлен последний штемпель, пани Матильда глубоко и облегчённо вздохнула.
— Ваши старания воздадутся вам сторицей, — торжественно произнесла она. Тогда ошеломлённая работница почты вспомнила, что ей в интимном месте всучили что-то вроде взятки, и попыталась вернуть деньги, но пани Матильда угрожающе мотнула головой и, издавая протестующие возгласы, спешно ретировалась. Конкурсный проект отбыл в назначенный срок!
На следующий день выяснилось, что ещё неделю тому назад, вследствие просьб и протестов большинства авторов, сроки представления проектов были перенесены на месяц вперёд. Это известие не дошло вовремя до одуревших от творческого горения сотрудников, его не получил даже менее одуревший главный инженер. Весть, пришедшая после стольких мучений, уже не вызвала никакой реакции.
Измученный от перенапряжения коллектив архитектурного конструкторского бюро с тяжёлым вздохом отёр пот со своего лица и приступил к выполнению запущенных дел. И тут вырисовалась следующая невесёлая картина.
В течение трех месяцев договоры с заказчиками лежали мёртвым грузом, все сроки выполнения заказов давно прошли, премий не было, зато всплыли финансовые санкции за невыполнение договорных обязательств. К счастью, эти санкции были не очень значительными, ибо, несмотря на то, что директор совершенно утратил здравый смысл и заинтересованность в земных делах, его главный инженер сохранил и здравый смысл и ясность мысли относительно непосредственных служебных обязанностей. Разработанный им план деятельности бюро на ближайшие полгода позволял надеяться, что при интенсивной работе всех сотрудников и максимальном напряжении сил бюро снова станет на ноги, если, конечно заказов будет в достаточном количестве.
Получить достаточное количество заказов тем не менее было довольно трудно, потому что недоверие со стороны заказчиков, вызванное нарушением сроков выполнения заказов, привело к тому, что те не торопились что-либо заказывать. Поэтому победа в конкурсе и получение заказа на реализацию конкурсного проекта стали насущной проблемой и единственным выходом из этого запутанного положения. В ожидании ещё очень далёких результатов конкурса все как один сотрудники бюро объявили себя готовыми к самой интенсивной деятельности. Эта деятельность исключала всякую иную активность на стороне. Никаких халтур! Никаких посторонних заказов, никаких дополнительных заработков! Все силы для бюро!
А конкурс, между прочим, выкачал до самого дна все служебные и личные сбережения…
