Очередной день оканчивался на мельнице, где Жаго с Вельтом, уже официально признанные механики деревни, заканчивали настройку редуктора. Основное действо уже закончилось и теперь они проверяли крепость соединений. Мохнатая, небольшая, но крепенькая крестьянская лошадка, хомут которой был привязан к длинной пятиметровой жердине, соединенной с валом редуктора - основной движущей сила мельницы, задобренная морковкой, терпеливо ждала своего часа. Наконец мастера, проверив и смазав все движущие части дегтем, доложили стоявшей здесь же верхушке деревни о готовности. Наверно запуск ракеты в мире Ольта не вызывал такого ажиотажа, как пуск в работу обыкновенной мельницы. Хотя справедливости ради следует сказать, что обыкновенной она была только с точки зрения Ольта. Для местных же жителей – это было новым словом в их жизни. Так сказать, маленький шажок для одной конкретной крестьянской лошадки и огромный шаг для всей деревни. Может где-то в этом мире и существовали мельницы, но деревенские ничего об этом не знали и мололи муку на чуть ли не вручную в деревянных, или реже, в каменных ступках. У Брано и еще пары зажиточных крестьян из окрестных деревень были ручные жернова, но крутить их… Нужно было иметь немалую силу и терпение и их использовали только по большим обще-деревенским праздникам, когда все мужики по очереди крутили тяжелые каменные диски. Поэтому запуск мельницы было событием не только для жителей Карновки, но и для и всех крестьян из окрестностей. Так что толпа, несмотря на то, что рабочий день был еще не окончен уже вовсю рокотала и волновалась. Тут же мелькала и вездесущая ребятня во главе с неуемной Оли. Вельт махнул рукой, и мужик, стоявший у морды лошади и назначенный погонщиком, громко причмокнул и строгим, но срывающимся от волнения, голосом произнес: «Но-о-о», на что лошадка, совершенно не обращающая внимания на торжественность момента, только махнула гривой и только потом лениво сделала первый шаг. Такое движение не вызвало никакого ответного действия от редуктора. Толпа шумно вздохнула. Тогда погонщик заволновался уже всерьез и достал хворостину. Увидев такой стимул к движению, умное животное само зашагало по кругу. Жернова дернулись, преодолевая первое сопротивление и затем медленно и со скрежетом завертелись. Жаго сыпанул в них песка, чтобы они сгладились и притерлись. Полчаса все собравшиеся слушали мерный шум ссыпающегося песка и скрежет камня о камень, который с каждым оборотом становился все мягче и тише. Никто и не сдвинулся с места, только изредка переминались с ноги на ногу и перешептывались. Наконец лошадь, повинуясь команде погонщика остановилась, и к жерновам и редуктору бросились жены механиков с вениками и тряпками. После тщательной уборки, за которой со всем вниманием следила вся деревня, два мужика под руководством Брано притащили мешок с зерном. Лошадь, подстегнутая командой и легким ударом, для порядка, хворостины опять двинулась по кругу, жернова медленно завертелись и Брано торжественно специальным совком засыпал в них первую партию зерна. Мужики и бабы напряженным взглядом следили, как из-под жерновов по лотку вначале крупинками, а потом тонкой струйкой сыпется первая мука. Подошли поближе старосты деревень и подставляя заскорузлые мозолистые ладони бережно приняли первый помол. Каждому досталось по небольшой горстке, которую они принялись встряхивать, растирать, пробовать на язык и с многозначительным видом пересматриваться и советоваться между собой. Брано, послушав мужиков и перебросившись с ними парой слов крикнул Вельту:
- Еще меньше зазор можешь сделать?
- Отчего же не могу. Все можно… - ответил тот и добавил услышанное от Ольта, - если осторожно.
Вдвоем с Жаго они что-то сделали с жерновами, причем один держал верхний камень и смотрел на приставленную к жерновам планку, а второй что-то крутил аккуратно сверху. По сигналу напарника перестал крутить и уже вдвоем стали закреплять жернова в определенном положении. Опять Брано засыпал зерно, причем в этот раз не пожалел сразу пять совков. Когда появилась мука, он сразу набрал полный совок и понемногу насыпал всем желающим, которыми оказались все присутствующие. Растирали муку пальцами, и сухую и смоченную слюной, пробовали на язык и на вкус, делая при этом уморительно многозначительные лица. Продукт понравился все. Тут на стоящую рядом телегу, на которой привезли зерно, взобрался Брано:
- Что, мужики, понравилась мука? – толпа ответила восторженным ревом. – С завтрашнего дня начинаем помол. Каждое десятое ведро идет мельнику на деревню. А сегодня – праздник, гуляем, потому что большое дело сделали и от общества нашего большая благодарность мастерам нашим. – И Брано, повернувшись лицом к Вельту и Жаго низко им поклонился. И весь народ, присутствующий возле новой мельницы, тоже склонился в поклоне. Мастера смутились, но не потеряли своего достоинства и тоже поклонились в ответ.
