Изредка был востребован и Ольт, которого обычно разыскивали мастеровые, но это было довольно редко, потому что он сам ходил по мастерским, в которых у него была куча дел. Сегодня явился Вьюн, тоже нередкая фигура в гостях у старосты, когда он хотел не на людях обсудить некоторые дела, сугубо секретные и не касающиеся чужих ушей. Но в этот раз он пришел официально пригласить местную верхушку на официальное торжество, посвященное открытию трактира, которого уже заждались деревенские мужики. Хотя толику секретности все-таки прихватили, еще раз обсудив обговорив обстановку в Узелке и скоординировав свои действия. Получив от Карно уверения, что тот обязательно будет на празднике, довольный Вьюн отправился доделывать последние приготовления, а сам Карно обратился к Ольту, который сидел тут же.
- Ну что, слышал? Так что завтра ничего не намечай. Пусть народ отдохнет. Боюсь только продлится это дня два.
- Да мне-то нечего переживать. Я-то все равно не пью, маленький еще. Это тебе вздыхать надо.
- Да мне тоже с моей дубовой головой бояться нечего. Переживу как-нибудь. Сейчас куда, к своим пойдешь?
- Да. Надо проведать малую дружину.
- У меня сейчас строевые с дружиной, а потом штабные учения по тактике, - Карно сделал умное лицо, мол видишь какие слова знаем! – Придешь послушать?
- Если успею, то обязательно. Сам понимаешь, столько времени своих мальчишек не видел.
- Ой, да что с ними будет? – вставила свои пять медяков Оли, - не боись, отец. Придем.
Собственно, ее никто не звал, но мужчины, или вернее один мужчина и мальчишка, пока не тянувший еще даже на подростка, мудро промолчали. Не то, чтобы они ее боялись, но слушать ее нытье и жалобы на несчастную жизнь и несправедливость… Это было выше их сил. Особенно для любящего отца.
- Ну тогда до вечера.
- До вечера.
Оли от снедавшего ее нетерпения уже приплясывала на дороге, дразня неуклюже прыгавшего вокруг нее Лако. Перед уходом Ольт еще заглянул на кухню, где уже толпились женщины с деревни, и пальцами показал Истрил, что они ушли. Мать с улыбкой кивнула. Исполнив свой долг примерного сына, он выбежал со двора на дорогу.
- Ну что? Бегом? Наперегонки…
И они побежали, весело крича и улюлюкая во все горло. В такие минуты Ольт особенно остро ощущал свое второе детство, беспричинную радость и счастье от этого и уже не злился, а даже был благодарен Единому за то, что тот, может и не думая об этом, подарил ему уже давно позабытые чувства и ощущения. Все-таки старый циничный мозг и детское тело влияли друг на друга, приводя две составляющих в одно неразрывное целое. И не сказать, что самому Ольту это не нравилось.
На знакомую поляну Оли прибежала первой. Он специально немного отстал, чтобы доставить девчонке радость. По поляне тут же раздался ее звонкий голосок.
- Становись! Равняйсь! Смир-р-р-но!
Когда Ольт, притворно кряхтя и манерно держась за спину, выбрался на поляну мальчишки и стайка девчонок уже стояла в строю в шеренге по двое. Порядки, введенные им по примеру так хорошо ему знакомой Советской Армии, отлично прижились в малой дружине, а ее участники даже гордились появившейся выправкой и твердым строевым шагом. Дети – есть дети, неважно в какой эпохе они живут.
- Дружина! Вольно! – он оглядел выстроившихся мальчишек и девчонок. Глаза их горели. Еще бы! Их сотник вернулся из боевого похода и наверняка ему будет, что рассказать. Хотя наверняка Серьга с Кольтом, стоявшие тут же в первом ряду, уже успели поделиться впечатлениями. Тут же Ольт с удивлением увидел Трини Кремня, сына северного барона, башней возвышающегося на голову, а то и на две, среди окружающих его детей и подростков. Тот невозмутимо глядел поверх детских макушек и чувствовал себя вполне комфортно. Но Ольт пока ничем не показал своего удивления. Потом выяснит, что и почему. Оли встала слева шеренги, как бы во главе строя.
- Напра-а-а-во! Бего-о-ом! Марш! - и вся ватага, превратившись в колонну по двое, побежала по бывшей лесной тропе, превратившейся в хорошо утоптанную дорогу. Тренировка пошла своим чередом. Когда настала пора упражнений с оружием Ольт, посчитав, что это баронскому наследнику не очень-то и нужно, отозвал того в сторону.
- Здравствуй, Тринвильт. Ну, рассказывай, как до такой жизни докатился?
- Здравствуй. Не понял, до какой такой жизни я докатился? - сын барона по-прежнему был невозмутим, как его имя – Кремень. Точно такой же каменный и холодный. Но чувствовалось, что при определенных условиях может выдать и искры.
- Ну, все-таки баронский сын. Удобно ли благородному человеку заниматься с крестьянскими детьми? Невместно это.
- Что мне невместно, я решаю сам. А что касается удобства, так я вырос среди таких детей. У отца не очень богатое баронство. Поэтому приходилось с детства делать то, что и они. Разве что землю не пахал.
- Но чему может научиться баронский сын у крестьян, ведь наверняка меч с малолетства в руках держишь?
