У меня вновь учащается пульс, и я, стиснув зубы, спрашиваю:
– Почему вы говорите мне бежать?
Если эти духи каким-то образом могут со мной общаться, то могут и рассказать мне, что удерживает их в ловушке Мертвого Леса.
Однако по их лицам я не могу увидеть ответа на свой вопрос, они лишь прячутся вновь, и стволы деревьев закрываются. Один лишь корень, как щупальце, хватает меня за ногу. Я взмахиваю мечом, пытаясь его разрубить. Корень извивается и отступает, точно змея.
Что-то пачкает лезвие моего меча. Сначала мне кажется, что это древесный сок. Он пропитывает корни и налипает, как вязкие нитки, на ветки над моей головой. Второй корень бросается на мою ногу, что-то острое тянется по моей спине, словно грабли. Мои мечи проносятся по воздуху, когда я пытаюсь высвободиться. Разрубленные ветки падают к моим ногам, и что-то влажное, клейкое и липкое течет с их скрюченных, как пальцы, разрубленных концов.
Новые и новые ветки хотят вцепиться мне в волосы. Все мои мысли о том, что минуту назад я хотела мирно поговорить с деревьями, исчезают. Я не могу сконцентрироваться. Не могу даже думать или разглядеть что-либо помимо этих жутких глаз, цепляющихся за меня пальцев и зазубренных ногтей, желающих вонзиться в меня, кроме ртов, которые визжат, когда корни выскакивают из их глоток и разрывают их лица на части. Мои мечи действуют на одних моих инстинктах и рефлексах, потому что мой разум парализован испугом, приказывает мне подчиниться призыву деревьев и броситься прочь.
Что-то похожее на сухой скрежет раздается среди воя деревьев. Я озираюсь, ища источник звука, который как будто бы исходит из одного из стволов, такого же кривого и скрюченного, как остальные, но неестественно набухшего. Из разрывающейся коры течет черная живица, как будто ствол наполнен жиром или разбух от воды. Кора ломается и слезает слоями, когда ствол размыкается. Что-то выходит оттуда и тянется ко мне.
Точно оживший ночной кошмар, почерневшие, скрюченные руки расталкивают локтями мертвую кору, и жуткое существо вытискивается из дерева. То, что однажды было головой, выступает наружу, затем впалый торс, из которого в разные стороны торчат ребра.
«Сестры, защитите меня», – думаю я в панике, которая пришпиливает меня к одному месту и давит на легкие. Когда переломанные руки уродливого существа дотягиваются до земли, с его плеч падает клок волос. Белоснежных волос.
Это существо – и липкая кровь, что покрывает деревья, – все, что осталось от тенеблагословленного, который пытался убить меня накануне.
Он похож на месиво из хрящей и костей. Даже его тело падает на землю с характерным глухим ударом, он определенно стал частью Мертвого Леса. То, что осталось от его кожи и мышц, теперь тащится за ним по земле, ниспадая с черепа и плеч, частично оставаясь внутри ствола дерева, точно нити марионетки из некогда живой плоти. У него теперь нет лица, лишь впадина вместо рта, которая намекает, что когда-то он был похож на человека.
Его торс заканчивается обрубком, а конец позвоночника с вьющимися вокруг древесными лозами, тянется за ним, как хвост. Его пальцы вонзаются в землю, и разбитое тело движется в мою сторону, я не могу сдержаться и кричу, размахивая клинками, целясь в его руки. Его кровь стала черной и густой, струясь по земле при каждом моем ударе. Его горло издает скрежещущий звук, когда дерево пытается затянуть его обратно, дергая за нитки. Он извивается, как рыба на леске, и я не могу больше на это смотреть.
Я пинаю тянущийся ко мне корень и несусь прочь, едва не спотыкаюсь на других корнях, которые выскакивают на моем пути. Мои мечи рассекают воздух при каждом малейшем движении вокруг, когда я мчусь мимо деревьев, которые изгибаются и трясутся передо мной. Мое дыхание сбивается, легкие жжет от нехватки воздуха. Я чувствую его ненависть ко мне своей спиной, пытаясь от этой ненависти убежать, души воют в своих древесных ловушках вокруг меня.
Выскакивая из-за деревьев, я сталкиваюсь с Фаут, едва не сбивая ее с ног.
– Тише, тише! – она хватает меня за плечи.
Я отталкиваю ее и несусь дальше, не могу даже думать или спокойно дышать, пока белый навес не остается позади меня и твердая почва снова не появляется под ногами.
Я отворачиваюсь от стражников, которые косятся на нас с новой порцией любопытства, чтобы те не увидели мое перекошенное от паники лицо. Мои щеки горят от стыда, а грудь вздымается при каждом вдохе. Саенго зовет меня по имени, но я так сильно дрожу, что не могу сконцентрироваться ни на чем помимо того, чтобы по очереди переставлять ноги, одну вперед другой. Я даже не могу потом вспомнить, как оказалась в замке, когда неожиданно подхожу к двери своей комнаты, мне хочется лишь принять горячую ванну, чтобы смыть с себя ощущения прикосновений тех смертоносных веток и останков тенеблагословленного.
Толкая дверь, я вхожу и захлопываю за собой. Но рука Фаут хватается за створку, ловя ее.
– Можно мне войти? – спрашивает она.
