Я закапываюсь глубже в теплое одеяло, невольно вспоминая ощущение, когда разлагающиеся пальцы пытались пробраться в мой рот и вырвать мне глаза. Боль каждый раз кажется слишком реальной.
Однако после того, что произошло сегодня в Мертвом Лесу, я уж точно не хочу снова оказаться один на один с духами в своей голове. Но ради Саенго, я попытаюсь.
<p>Глава 15</p>Руки появляются из темноты. Я сдавленно вздыхаю, когда липкий холод их мертвой кожи прикасается ко мне. Когда их зазубренные ногти впиваются в меня.
– Прекратите, – шепчу я. Мне приходится собрать всю свою силу воли, чтобы не съежиться и не спрятаться от их цепляющихся за меня рук. Знакомое чувство осознанности настигает меня во мраке. Точно ледяные когти царапают меня по позвоночнику, зовут меня пойти куда-то, куда я ступать не хочу. Обратно в глубину того садового лабиринта. – Мне нужно поговорить с вами.
Затем появляются лица, изуродованные до неузнаваемости. Их шеи разбухают и вздымаются, когда корни вырываются из их глоток. Один из ртов открывается, и черная жидкость сочится по его подбородку. Паника охватывает меня, мне хочется лишь кричать и бежать прочь. Но я уже поступила так в Мертвом Лесу, и я обещала Саенго попробовать, обещала побороть свои страхи.
Сломанные пальцы больно дергают меня за волосы. И пока я не сдалась в объятия страха, я кричу:
– Что вы делаете в Мертвом Лесу?
Руки, цепляющиеся за меня, как будто бы отступают, но лишь на мгновение. Лица шипят и оскаливают зубы, скрипя.
– В ловушке, – шепчут они скрежещущими голосами, заглушающими друг друга.
– Как вы оказались в ловушке? Что вас там держит?
Но они лишь повторяют одно и то же слово, как будто больше не могут ничего сказать.
Потом появляется другое лицо, выступая из разбухшей свернутой шеи. Все внутри меня замирает от ужаса. От нее осталось достаточно, чтобы я смогла узнать тонкие губы, впалые щеки и маленький нос с горбинкой. Но на месте ее изумрудных глаз теперь лишь чернеющая пустота.
Лекарша из долины Крайнес.
Она открывает рот и шепчет сухим, огрубевшим голосом:
– Суриаль.
Я просыпаюсь с застрявшим в горле воплем.
Саенго склонилась надо мной и зовет меня по имени. Сделав глубокий вдох, я расслабляюсь в кровати, закрываю лицо руками. Уже достаточно много света просачивается сквозь портьеры, значит, уже рассвело.
– Души? – мягко спрашивает Саенго.
Я киваю и рассказываю ей о своем сне и о девочке-шаманке, которая обрабатывала мне раны в долине Крайнес. Что могло с ней произойти? Неужели эвейвианские солдаты бросили ее в лесу?
– Думаешь, они хотели сказать, что это Ронин их заключил в ловушку? – спрашивает Саенго.
– А о ком еще они могли говорить? – И почему она назвала имя «Суриаль»? Это ньювалинское слово, так Кендара назвала один из своих мечей.
Если Ронин каким-то образом привязал души к Мертвому Лесу, то проблема Ронина не в том, что он теряет контроль над лесом, а в том, что он теряет собственные силы. Это может объяснять, почему он отказывался отвечать на мои вопросы. Может, из-за того, что он теряет контроль, гниль и начинает разрастаться. Гниль, как и увеличивающийся с нарастающей скоростью Мертвый Лес, является следствием куда более серьезных проблем.
