– Вы возникли в моей жизни. Вот так. – Он щелкнул пальцами. – И тут я узнаю, что вы следственный судья. Я решил, что вы вознамерились использовать свой шарм, чтобы вытянуть из меня нужные сведения.
– Какой еще шарм?
– Не надо себя недооценивать.
Опять этот игривый тон.
– Ну а потом что вы делали?
– Я потерял ваш след в тот же вечер. Назавтра принялся собирать информацию об Эдуардо Мансарене. Это было нетрудно: все газеты напечатали его портрет. Между делом просмотрел французскую прессу и узнал, что до Франчески Хоакин совершил в Париже еще два убийства. Но мне это мало чем помогло. Я застрял на месте. Никаких следов, никаких улик, ничего. К тому же мне не удалось разыскать в городе ни Хоакина, ни его отца. Я понял, что заблуждался. У меня нет ни средств, ни навыков, чтобы их найти.
– А зачем вы поехали в Гватемалу? Следили за мной?
– Нет. Еще одна случайность. В четверг вечером я пошел во французское посольство. Разговаривал с культурным атташе, неким Марком, который оказался крайне услужливым.
– Мы могли бы там встретиться!
– Вот именно. В разговоре он упомянул француженку, которая только что уехала в Антигуа. Извините, конечно, но он говорил, что эта женщина выглядела немного… э-э… истеричной. Я догадался, что это вы. Рано утром сел на самолет до Гватемала-сити. Взял напрокат машину и поехал в Антигуа. Обшарил весь город. Он ведь невелик. И все-таки нашел вас. Вы как раз выходили из церкви Нуэстра-Сеньора-де-ла-Мерсед.
– И что, у меня в самом деле был истерический вид?
Феро улыбнулся:
– Скорее героический. Больше я не терял вас из виду.
Психиатр умолк. Настало время определяться – кто с кем. Друзья или враги? Союзники или соперники? В глубине души Жанна ликовала. Она уже не одна. У нее появился помощник, и какой! Один из самых симпатичных парижских психиатров. Кстати сказать, не привыкший скупиться на комплименты…
Не желая выдавать свои мысли, она заговорила нарочито «следовательским» голосом:
– И к какому выводу вы пришли?
– Отец с сыном продолжат путешествие. В Аргентину. Здесь, откуда кровь, они уже разобрались. Теперь поедут наводить порядок туда, откуда череп.
– Согласна.
Жанна кивнула на сумку Феро. Муляж лежал внутри.
– Что вам известно про этот череп?
– В мастерской Франчески я нашел координаты палеонтолога, который отправил ей эту штуку.
– Хорхе Де Альмейда.
– Мобильный у него не отвечал. Я дозвонился в аргентинскую лабораторию в Тукумане. Разговаривал с заместителем начальника лаборатории Даниелем Тайебом.
– Повезло вам.
– От него узнал, что Де Альмейда предпринял несколько вылазок в Лес мертвецов и всякий раз привозил с собой странные древности. Из последней поездки он пока не вернулся. Если верить моему информатору, он в последние месяцы вел себя очень возбужденно. Думал, что совершил революционное открытие.
– Череп?
– Да. И другие ископаемые останки.
– В чем революционность древних костей?
– Они принадлежат архаичному Homo sapiens sapiens. У черепа должны быть признаки докроманьонского человека: срезанный подбородок, выступающие надбровные дуги, выдвинутая челюсть… Черты, близкие к обезьяньим. Они могли бы служить доказательством того, что триста тысяч лет назад на Американском континенте обитали люди «в черновом варианте».
– Это невозможно, – возразила Жанна, припоминая хронологическую таблицу Изабель Вьотти. – Homo sapiens появились в Америке гораздо позже.
– То же самое мне сказал и ученый. Но есть кое-что еще, куда более похожее на бред. Де Альмейда утверждал, что ему удалось установить точный возраст останков, в том числе черепа.
– И?
– Ему двадцать лет.
Жанна не поняла. Вернее, не желала понимать. А ведь предчувствие этой истины не давало ей покоя последние несколько часов.
Антуан Феро забил последний гвоздь в гроб ее сомнений:
– Докроманьонские люди до сих пор существуют, Жанна. Они обитают в Лесу мертвецов.
Она повернула голову и посмотрела в иллюминатор. Из-под крыла самолета открывался огромный, затянутый облаками Буэнос-Айрес. Ах, как хотелось бы Жанне, чтобы ее возвращение в этот город проходило при других обстоятельствах! В студенческие времена она без памяти влюбилась в аргентинскую столицу – это была любовь с первого взгляда. Как было бы здорово оживить старые воспоминания! Насладиться общением со старыми знакомыми! Увы, сейчас голова у нее занята совсем другими заботами. В ней ворочается и перекатывается одна и та же мысль, связанная с невероятной гипотезой, поставившей точку в центральноамериканском этапе расследования. Неужели в наши дни в затерянной лагуне северо-востока Аргентины и правда существует первобытный народ?
