В заключение она добавила: парижского убийцу зовут Хоакин Палин. Он приемный сын Альфонсо Палина, адмирала, служившего кровавой аргентинской диктатуре. Он совершил три убийства в Париже и одно в Манагуа, оберегая свою тайну – существование в сердце аргентинского леса потомков первобытного племени.
Она говорила почти час, и Антуан Феро ни разу ее не перебил. К своему чаю он так и не притронулся. Его, казалось, ничуть не шокировало признание Жанны в установлении жучков в его кабинете – пошлая «постельная история», – как не напугала и ее решимость. Она, со своей стороны, снова вглядывалась в лицо, так поразившее ее на выставке венской живописи. Тонкие правильные черты, так чудесно соответствующие мягкому голосу и обходительным манерам. Единственным, что ее смущало, оставалась некоторая вялость выражения, которая никак не вязалась с силой воли, необходимой для подобного дела.
– Ну а вы? – спросила она наконец.
Психиатр начал свой рассказ. Он говорил уверенным и нейтральным тоном, словно излагал историю болезни пациента.
– Мы с вами, Жанна, вели одно и то же расследование. Только мне не хватало ваших талантов и вашего опыта. Зато я располагал информацией, которой у вас не было. Полученной лично от отца. Во-первых, имена. Альфонсо и Хоакин Палины. Их аргентинский период – ну, во всяком случае, его часть. Я знал, что после трагедии, разыгравшейся в доме Гарсия, Хоакин бежал из казармы в Кампо-Алегре и укрылся в лесу. Правда, Палин никогда ни словом не упоминал ни про какой народ, населяющий Лес мертвецов. По-моему, он просто не в курсе. Зато преступные наклонности приемного сыночка его явно восхищают. Он ведь по-своему тоже серийный убийца.
– Кроме того, я знал, что Хоакин собирается в Никарагуа. По словам отца, он хотел разыскать там некоего Эдуардо Мансарену.
– Когда вам стала очевидна преступная сущность Хоакина?
– Во-первых, об этом еще в пятницу меня предупредил отец. Затем на сайте «Журналь дю диманш» появилась первая статья об убийстве Франчески. Я понял, что Альфонсо говорил правду. Его сын перешел к активным действиям. Связаться с ним я не мог – он не оставил мне координат. Зато я нашел в Манагуа координаты Мансарены. Дозвониться до него не удалось, и тогда я решил предпринять более рискованный шаг. Вечером отправился к Франческе Терча. В мастерскую. На поиски улик.
– В котором часу?
– Около десяти.
– Вы должны были столкнуться там с Франсуа Тэном.
– Нашел я только череп. В понедельник утром купил билет до Никарагуа. Торопился лично предупредить Мансарену.
– Я проверила все отели в Манагуа. Человек по фамилии Феро не регистрировался ни в одном из них.
– Я предпочел небольшой пансион. И записался под другим именем. Мера предосторожности… Да у меня даже паспорт не спросили! Расплачивался наличными.
– Как же вы вели расследование? Вы говорите по-испански?
– Не очень хорошо. Я искал Мансарену. Безрезультатно. Я же не профессиональный сыщик. Встречался кое с кем из городских психиатров. Заходил в специализированные центры. Пытался найти следы подростка, который когда-то проходил курс лечения от аутизма. Я ведь не знал, что ни Палин, ни Хоакин никогда не бывали в Никарагуа.
– Откуда вам стало известно, что я в Манагуа?
– Случайность. Я помнил о том, что Хоакин одержим кровью. Представил себе места, которые могли бы его заинтересовать. В их числе были и донорские пункты. Только тогда обнаружилось, что глава «Плазма Инк.» – не кто иной, как Эдуардо Мансарена. В среду я туда отправился. И чуть не столкнулся с вами – вы как раз выходили из центра с сердитым видом. Мне показалось, что у меня галлюцинации. Вы ведь были для меня просто восхитительной, хоть и немного растерянной, молодой женщиной, с которой я неделю назад познакомился на выставке.
Жанна отметила про себя слова «молодая» и «восхитительная». И запрятала их в ларчик с сокровищами. «Немного растерянную» она предпочла временно забыть.
– Я пошел за вами, – продолжил Феро. – Ждал возле виллы Мансарены. Видел, как подъехали полицейские машины, скорая помощь. Видел, как вы разговаривали с высокой индеанкой. Я ничего не понимал. Вспомните, вы ведь солгали мне насчет своей профессии. Сказали, что возглавляете пиар-агентство.
Жанна пожала плечами:
– Не хотела вас пугать. Мужчинам более симпатичны стюардессы, чем чиновницы.
– Не могут устоять перед красивой формой… А вы носите судейскую мантию?
– Никогда. Следственные судьи не участвуют в судебных заседаниях.
– Жалко…
Они оба замолчали, немного удивленные оборотом, который неожиданно приняла беседа. Вокруг творился кошмар, а они как ни в чем не бывало болтали о пустяках…
– А что было дальше? – спохватилась Жанна, снова становясь серьезной.
– Я зашел в интернет-кафе. Поискал информацию о вас. Вы ведь в своей области знаменитость. И понял, что вы мной манипулировали.
– Ничего я вами не манипулировала. Это было стечение обстоятельств.
