– Мы проверили все их звонки. Входящие и исходящие. И сверили все три распечатки. Ни одного совпадения.
– Убийца поддерживал с ними связь как-то иначе. Он умудрялся встречаться с ними в определенном месте. И это место нам надо вычислить. Пусть твои парни займутся этим, Патрик!
– Что-нибудь придумаю.
Жанна поняла: счет один-ноль в ее пользу. И продолжала уже спокойнее:
– Удалось продвинуться с Франческой Терча?
– Мы побывали у нее дома. Это большая мастерская в Монтрёй.
– Ты хочешь сказать, что там она занималась скульптурой для себя?
– Ага.
– И как тебе ее скульптуры?
– Отстой. Сцены пыток. Я покажу тебе снимки.
– Еще что-нибудь?
– Да вроде нет. Но, по-моему, она собиралась переехать.
– Почему?
– Она жила в двухуровневом лофте. Внизу мастерская, наверху квартира. Так вот, на мебели стояли цифры. Точнее, одна и та же цифра.
– Какая?
– Пятьдесят. Написано фломастером на клейких бумажках. На шкафах. На холодильнике. На зеркалах в ванной. Сперва мы даже не поняли, а потом сообразили, что, верно, она готовилась к переезду. Думаю, это понадобилось для мебельного склада.
Жанна уже поняла. Она спросила:
– У тебя в группе есть женщины?
– Нет.
– А стоило бы пригласить одну-двух.
– Зачем?
– Протокол вскрытия Франчески у тебя?
– Перед глазами.
– Какого она роста?
– Метр пятьдесят семь.
– А весила сколько?
– Медэксперт пишет – шестьдесят восемь. Зачем ты спрашиваешь?
– Потому что Франческа сидела на диете. Пятьдесят килограммов – вес, который она себе наметила. И написала повсюду как памятку. К примеру, цифра на холодильнике призывает к порядку. Не сметь перекусывать!
– Ты чокнулась?
– Сам ты чокнулся. Пока убийства женщин будут расследовать одни мужчины, они и половины не поймут.
– Спасибо за нотацию, – буркнул Райшенбах обиженно.
– Не за что. Я, например, записываю то, что задумала, помадой на зеркале в ванной.
Легавый поддел ее:
– So what?[36] Чем это поможет расследованию?
– Это еще раз указывает на то, что у них было общего: избыточный вес. И соответствующий образ жизни. Ищи места, имеющие отношение к таким вещам. Может, они ходили в один и тот же спортзал, в турецкую баню… Ищи.
Райшенбах не ответил. Жанна поняла, что пора передать ему инициативу.
– Сегодня ничего не нарыл?
– Нет.
– А как насчет совпадений? В данных о детишках из Центра Беттельгейма и амниоцентезах из лаборатории Павуа?
– Еще не закончили, но пока никаких результатов.
Жанна не стала настаивать. В этот след она уже не верила. Теперь она знает имя убийцы, только и всего.
– А как насчет моего адвоката? – спросила она. – По имени Хоакин?
– Во Франции нет ни одного адвоката с таким именем. Ты уверена, что он француз?
– Не уверена. А с детализацией звонков?
– Завтра утром я получу полную распечатку звонков Тэна. А пока у меня есть список звонков этого твоего парня, Антуана Феро.
Сердце Жанны учащенно забилось.
– В последние дни звонков было немного. Сегодня утром всего два. А после ничего. Оно и понятно.
– Почему?
– Потому что я позвонил на оба номера. Первый звонок был в его телефонную регистратуру. Он отменил все встречи с пациентами. Второй звонок – в турагентство «Путешествия Одиссея». Феро забронировал билет на самолет до Мадрида. Потом – до Манагуа.
– В Никарагуа?
– Точно. В полдень он вылетел в Испанию. Если собиралась послать ему повестку, то опоздала. Через несколько часов он будет лететь над тропиками.
Выходит, Антуан Феро ударился в бега. Эта мысль ее успокоила. Но при чем тут Никарагуа? Может, у него там друзья? Она знала эту страну. Не лучшее место для туризма, пусть даже политическая ситуация там заметно стабилизировалась…
Внезапно ее осенило. Акцент отца. Связи сына с Латинской Америкой. Возможно, оба они родом из Никарагуа. Тогда отъезд Феро мог означать нечто иное.
– Ты выяснил, кому он звонил в субботу?
– В общих чертах.
– Проверь их возраст. Профессии. Нет ли в этом списке испанской фамилии.
– Посмотрю. На первый взгляд ничего особенного.
– Еще одно. В твоих папках нет ни слова о записных книжках, данных из мобильников, смартфонов жертв.
– Они существовали, но теперь у нас их нет. Тэн забрал их домой.
– Выходит, они…
– Сгорели. Вместе со всем остальным.
Жанна устало вздохнула:
– Я вот подумала… Похоже, убийца одержим доисторическими временами. Ты проверял, не было ли краж, ограблений или актов вандализма в Музее первобытного искусства или Музее естествознания в Ботаническом саду?
– Нет. А что, собственно, ты ищешь?
Жанна вспомнила, как она пропадала в музеях, где были выставлены работы Ханса Беллмера. Долгие годы она надеялась напасть там на след убийцы своей сестры. Искала любую мелочь, зацепку, которая привела бы ее к маньяку-кукольнику. Из этого ничего не вышло. Но может, на этот раз…
– Проверь все места, имеющие отношение к первобытной эпохе, – настаивала Жанна. – Книжные, музеи, библиотеки… Расспроси тех, кто там работает. Вдруг всплывет чье-то имя. Что-то необычное, странное… Он где-то там, я это чувствую.
– Жанна…
– У нас остались считаные часы.
– Без проблем.
– Точно?
