Жанна долго рассматривала фотографию. Франческа тоже была недурна собой. Очень черные брови придавали породистым латинским чертам что-то трагическое. Чернильно-черные волнистые волосы – шелковистая масса, в которую мужчинам хочется зарыться лицом… Единственная фальшивая нота: толстые щеки. Франческа Терча тоже входила в категорию тяжеловесов. Впрочем, Жанна помнила ее тело, подвешенное к потолку мастерской. Полные бедра. Толстые ляжки. Выпирающий живот в жировых складках…
В общем, «Три грузные грации». Или «Три грандиозные грации»…
Жанна прикусила губы. Пока в голову будет лезть подобная чушь, ей не стать настоящим судьей. Сочувствующим. Сопереживающим. Чутким. Она всегда была циничной. И ее профессия только укрепила этот недостаток.
Как и Нелли Баржак, Франческа вела двойную жизнь. Почти двойную. Днем в мастерской Изабеллы Вьотти она создавала доисторических людей – более правдоподобных, чем настоящие. А по вечерам занималась скульптурой для себя, в мастерской, адрес которой пока не удалось выяснить. Личная жизнь у нее, похоже, была не слишком бурной.
Что общего у нее с Хоакином? Франческа родом из Аргентины. Хоакин работал с неправительственными организациями, размещенными в Южной Америке. Есть ли тут какая-то связь? Может, в Париже они встретились в одном из посольств?
Жанна расставила три портрета перед собой. Все жертвы похожи, но не более того. Общим у них был только избыточный вес. Недавно она прочитала книгу о «преступной любви с первого взгляда», которая подталкивает убийцу к преступлению. Как правило, детонатором становится одна деталь, одна черта, присущая жертве. Но на деле все гораздо сложнее. Совпасть должно сразу несколько обстоятельств. Внешних и внутренних. И только тогда происходит вспышка…
А главное, Жанна оказалась перед дилеммой: выбрал ли убийца этих женщин из-за их внешности или из-за профессии? Всякий раз окружение жертв
Она вновь задумалась, можно ли здесь говорить о предумышленном убийстве. Не вызывало сомнений, что преступления были тщательно подготовлены. Между тем Хоакин убивал во время припадков и не помнил, что с ним происходило, когда случались «провалы в памяти». Кто же тогда находил ему жертв? И готовил сцену?
Завибрировал мобильный. Жанна инстинктивно взглянула на часы. Почти шесть вечера. Она взяла трубку. Райшенбах.
– Как ты там?
– Я отстранена. Мне не достались ни убийства, ни дело о поджоге.
– Добро пожаловать в нашу команду. У меня только что забрали досье по каннибальским убийствам. Передали другой группе, из особо приближенных к префекту. Говорят, назначили аж тридцать легавых. Ну а госбез и управление внутренних расследований набросились на убийство Тэна, как стая голодных псов.
– Ты хочешь сказать, как стая стервятников?
– Угу, – процедил Райшенбах сквозь зубы. – Именно это я и собирался сказать. Что будешь делать?
– Я взяла отпуск. Чтобы работать над делом в одиночку. Ты со мной или нет?
– Не представляю, чем я буду тебе полезен. Раз дело не у меня, я не могу и пальцем пошевелить.
– Поступай как я. Пусть правая рука не знает, что делает левая.
– А что тебе нужно прямо сейчас?
– Я прочитала то, что ты накопал на всех жертв. Отличная работа. Но этого недостаточно.
– Куда копать дальше?
– Надо понять, как убийца их находит.
– Может, на собраниях Weight Watchers?[35]
– Очень смешно. Поройся еще в их распорядке, привычках, знакомствах. Выясни, у кого они стриглись, где тренировались, к каким гинекологам обращались, по каким маршрутам ездили в метро или на автобусе…
– Ты, похоже, не поняла. У меня нет ни времени, ни людей. Я…
– Выкручивайся как знаешь. Спиши все на другие дела.
– Это не так-то просто.
– Патрик, речь идет о серийном маньяке. Психе, который будет убивать и дальше. Мерзавце, прикончившем Франсуа Тэна.
Райшенбах помолчал.
– Может, тебе взяться за дело с другого конца? – предложил он. – Нам известно, что убийца интересовался их работой. Что, если он наблюдал за «опорными» точками – институтом Беттельгейма, лабораторией Павуа, мастерской Вьотти, – а потом уж выбрал среди служащих трех упитанных молодых женщин?
– Такое возможно. Но, изучив твои документы, я пришла к другому выводу. Он их
– С чего ты взяла?
– Ни в одном случае не было ни взлома, ни посягательства с применением насилия. Что касается первой жертвы, то на парковке не нашли следов борьбы. Что до второй, то лаборатория Павуа – настоящая крепость. Туда нельзя проникнуть, не оставив следов. Нелли Баржак ночью сама встретила убийцу и показала ему лабораторию. Это точно. Что касается мастерской Вьотти, тут все то же самое. Никаких следов взлома. Франческа сама открыла убийце, ночью, ничего не опасаясь. Она его ждала.
