Жанна поняла. Убрав Нильса Агосто, убийцы намеревались расправиться и с Вампиром из Манагуа. Но их опередили. Может быть, подумала она, за всеми этими суевериями кроется и истинная подоплека. Если Нильс Агосто привез кровь, зараженную вирусом – возбудителем болезни, превращающей человека в дикого зверя, – то нечего удивляться появлению кривотолков.
Эва Ариас отпила глоток из банки. Гнев ее вроде бы утих. На месте преступления, едва увидев ее, Жанна испугалась, что та набросится на нее с кулаками. Француженка прибыла в ее страну два дня назад, и ее приезд ознаменовал стихийное бедствие. По убийству в день.
– Предрассудки, связанные с кровью, стары как мир, – заговорила никарагуанка. – Во время Второй мировой войны немецкие солдаты в Северной Африке предпочитали умереть, чем дать согласие на переливание еврейской или арабской крови. А американские солдаты – белые, естественно, – обратились в Красный Крест с предупреждением, что категорически отказываются от «черной» крови, потому что она, дескать, вредна для здоровья.
Жанна молчала. Этот экскурс в историю ее удивил. Со стыдом в душе она осознала, что в смысле культуры не слишком доверяла Эве Ариас, считая ее кем-то вроде крестьянки, недавно освоившей грамоту. Сама себе не отдавая в том отчета, она относилась к ней с легким презрением…
А Эва тем временем с горечью продолжала – она сегодня явно была в ударе:
– Торговля кровью в Латинской Америке неотделима от эксплуатации и нищеты. Бедным странам нечего больше продать, кроме двух вещей: своих дочерей и своей крови. В Бразилии, накануне карнавала в Рио, в донорских пунктах царит необычайное оживление. Бразильцы сдают кровь, чтобы купить костюм…
Жанне стоило немалого труда вникать в смысл произносимых Эвой слов. Ее все еще трясло, перед глазами стояли жуткие картины убийства. Кровавые гейзеры. Хриплые крики. Hija de puta! Каждая деталь била по нервам, как удар током.
– Чтобы избежать разборок, – подвела итог Эва Ариас, – «Плазма Инк.» переправляет собранную кровь в Соединенные Штаты. Чем вам не сделка с дьяволом?
Жанна подняла глаза. Последняя фраза заставила ее кое о чем вспомнить:
– На Нильса Агосто уже было совершено нападение. Со стороны крайне правых. Вы полагаете, сегодняшняя бойня – тоже их рук дело?
Эва как будто не слышала вопроса:
– Опишите мне нападавших. Вы заметили у них татуировку?
– У одного точно. Того, который держал меня в углу.
– Что это за татуировка?
– Змей. На руке.
– Это знак гангстеров. Они именуют себя мара.
Это название Жанна уже слышала. Мара появились в Центральной Америке в конце гражданских войн и сразу «прославились» особенно жестокими и кровавыми преступлениями. Наибольшей известности добились мара из Сальвадора – мара восемнадцать и мара Сальватруча. Банды враждовали и между собой. Принадлежность к той или иной группе определялась татуировкой, манерой одеваться и специальной жестикуляцией.
– Мне казалось, мара в основном действуют в Сальвадоре.
– А также в Гватемале. А теперь и до нас добрались.
Жанне припомнилась курьезная история. Правительство Сальвадора, решив покончить с бандитизмом, раскинуло невероятно широкую сеть. Хватали всех молодых парней с татуировкой. Арестовали около ста тысяч человек, девяносто пять процентов которых пришлось выпустить. Дров наломали будь здоров. Пересажали глухонемых, имевших неосторожность переговариваться на улице с помощью языка жестов…
– Татуировка играет у них важную роль, – продолжала Эва Ариас. – Роль языка символов.
– А что символизирует змей?
– Понятия не имею. Говорят, что каждая татуировка соответствует совершенному убийству. Или тюремной отсидке. Про это мало что достоверно известно. Некоторые татуировки указывают на место в преступной иерархии. Как в России или Японии.
– При чем тут кровь?
– Есть банды, в основном гватемальского происхождения, члены которых верят в чистоту нашей расы. Нелепость, конечно. Население Центральной Америки вот уже четыре века представляет собой продукт смешения индейской и испанской крови.
– Вы что-нибудь знаете о бандах крайне правой ориентации?
– Зачастую они состоят из бывших солдат элитных подразделений, нанятых мексиканскими картелями для переправки наркотиков с континента на континент. Вряд ли их отбирали по расовому признаку. Тем не менее они помешаны на вопросах чистоты крови. Настоящие нацисты.
Жанна поднялась и встала лицом к лицу с высоченной никарагуанкой. От той веяло благословенной прохладой. Как от мраморных статуй в Риме, в самый жаркий полдень хранящих память о холоде каменоломен.
– Когда убийца приканчивал Агосто, – сказала она, – он бормотал что-то странное.
– Что именно?
– Что-то про глиняного человека. Потом про деревянного и кукурузного. Как будто приносил его в жертву этим людям. Вам это о чем-нибудь говорит?
