Она подошла к нему и взяла за руку. Потом посмотрела обратно на лес, где совершенно другой мир молча ждал гостей, готовых изумляться его необычности.
— Там есть дом, — прошептала она отцу.
— Хорошо… мы скоро уходим. Ты видела какой-нибудь признак жизни?
Таллис улыбнулась и покачала головой.
— Съешь хоть что-нибудь, — только и сказал он.
В тот же самый день она сделала свою первую куклу; точнее, ее заставили сделать, и она не стала спрашивать себя, откуда пришло принуждение.
Она нашла тонкий кусок боярышника дюймов двенадцать в длину, очистила от коры и скруглила концы, используя нож, позаимствованный из мастерской Кости. Пришлось поднапрячься. Дерево оказалось мокрым и очень твердым. Вырезая глаза, она обнаружила, что даже простые узоры требуют огромных усилий. Тем не менее Терновый Король[38] ей очень понравился, и она гордо поставила его на свой туалетный столик. Таллис внимательно осмотрела его, но он не значил ничего. Она попыталась скопировать ужасный столб, стоявший в саду разрушенного дома, но даже не приблизилась к оригиналу. Первый опыт оказался пустым, бессмысленным.
И тут у нее появилась новая мысль. Она отправилась в дровяной сарай и осторожно пробиралась между вязовыми чурками, пока не нашла достаточно толстый чурбан, еще не очищенный от коры. Если она сумеет снять с него кору и аккуратно расколоть ее пополам, получится изогнутая поверхность, из которой можно вырезать маску.
Вернувшись в комнату, она проработала весь день, вырезая из куска дерева грубый овал — лицо. Кора вяза была очень твердой, и, как и раньше, ей не хватало силы; даже с острым ножом она резала и стругала очень медленно. Тем не менее ей удалось выдолбить два глаза и улыбающийся рот. Устало посидев среди стружек, она взяла коробку с красками и нарисовала вокруг каждого глаза концентрические зеленые круги, а язык, высовывающийся из прорези рта, сделала красным. Остальную кору она закрасила белым.
Поставив маску на туалетный столик, она поглядела на нее и решила, что ее зовут
Спустя несколько минут в комнату вошел отец и очень удивился, увидя страшный беспорядок.
— Что за?.. — сказал он, смахивая стружки с кровати Таллис. — Чем ты занималась?
— Вырезала, — просто ответила она.
Он взял нож и попробовал кромку. Покачав головой, он укоризненно поглядел на дочь:
— Последнее, в чем я нуждаюсь — пришивать тебе отрезанные пальцы. Очень острый.
— Знаю. Поэтому я и использовала его. Но я была очень осторожна. Смотри! — И она показала ему обе руки без малейших следов крови. Отец удовлетворенно кивнул. Таллис улыбнулась, потому что на самом деле у нее была глубокая царапина на тыльной стороне правой ладони, аккуратно заклеенная пластырем.
Отец подошел к двум чудовищам, стоявшим на туалетном столике, и взял в руки маску.
— Отвратительно. Почему ты вырезала ее?
— Не знаю.
— Ты собираешься носить ее?
— Да, когда-нибудь.
Он приставил маску к лицу, поглядел на девочку через узкие щели-глаза и низко загадочно завыл. Таллис рассмеялась.
— Через нее ничего не видно, — объявил он, кладя кору обратно на стол.
— Это Пустотница, — сказала она.
— Что?
— Пустотница. Так называется маска.
— Что такое «Пустотница»?
— Не знаю. Быть может, та, кто присматривает за пустыми путями. Стережет пути между различными мирами.
— Пустой набор слов, — ответил отец, хотя и доброжелательным голосом. — Но ты меня впечатлила: знаешь о пустых путях. Вокруг фермы есть несколько. Однажды мы с тобой прогуляемся по ним…
— Но они же просто
— На самом деле
Таллис скривилась. Ей казалось, что есть сырое мясо глупо. И вообще, отец не был хорошим рассказчиком.
— Это просто старые дороги, — сказала она. — Но некоторые из них… — она таинственно понизила голос. — Некоторые из них ведут далеко в поля, кружат вокруг леса и внезапно
— Действительно? — спросил отец, глядя, как дочь по-звериному крадется по комнате: руки подняты, тело напряжено.
— Да, действительно. В те дни мы еще могли видеть камни, на полях и холмах, но старые ворота уже закрылись. Но сотни лет назад, когда мы еще были молоды…
— Спасибо.
