Таллис попыталась скрыть внезапную тревогу. Она, в свою очередь, пристально посмотрела на старика, лихорадочно соображая, что сказать. Наконец она покачала головой.
Однако Кости не сдался:
– Даже на Камнях Трактли?
– Да.
– А в Теневом Лесу?
– Тоже, – соврала она.
– Я видел, как ты играла на лугу… – прошептал он, наклонившись к ней поближе. – И слышал, что в Теневом ты нашла старый дом… – Он выпрямился. – И после этого ты говоришь, что не зырила призраков? Врешь и не краснеешь.
– Нетути такой хрени, как призрак, – по-деревенски возразила ему Таллис. – И я зырила там чегой-то другое.
– Не смейся надо мной, юная Таллис.
Таллис не сдержала улыбку.
– Я видела что-то, – повторила она. – Но не призраков. Тени.
Кости хихикнул, потом кивнул:
– Что еще можно позырить в Теневом? Только тени.
– Почему ты называешь его Теневым Лесом? Это Райхоупский лес…
– У него тысячи имен, – рассеянно сказал Кости, потом махнул рукой и стукнул по скамье. – Он везде, этот Теневой Лес. Даже здесь, где мы сидим. Скамейка, сад, сарай, даже этот чертов дом… все сделано из Теневого Леса. – Он задумчиво посмотрел на Таллис. – В древности так называлась вся округа, ты должна знать. Не только деревня, все. Теневой Лес. Много сотен лет его звали так. Но тени… не от солнца, а скорее от…
Он заколебался, и Таллис рискнула:
– От луны?
– Ну, – тихо ответил мистер Кости. – И даже больше. Тени в уголке глаза. Тени, которые ползут от снов спящих людей, вроде меня или тебя; людей, живущих на земле.
– Лунные сны, – прошептала Таллис, и немедленно, без приглашения, перед ее внутренним взглядом возникла маска, странная и загадочная, которую она должна вырезать из… вырезать из…
Но она не успела сообразить, какой сорт дерева подходит к маске. Кости прервал момент творения:
– Так ты зырила в Теневом чтой-то настоящее, а?
– Фигуры в капюшонах…
Кости испуганно вздрогнул, но она предпочла не заметить этого и продолжала:
– Их три. Женщины. Они все время прячутся за живыми изгородями или в подлеске. Я видела и других. Мужчин, с сучьями в волосах. Животных, которые выглядят как свиньи, но слишком высокие и с черной шкурой. Иногда, в безветренные дни, я чувствую ветер и слышу пение. И я видела высокие деревья, на которых были вырезаны ужасные лица. – Она посмотрела на Кости, который не отрываясь глядел на сад. – И я чувствую снег посреди лета и слышу пчел в разгар зимы…
Последнее было ложью, но только последнее. Она подождала ответа, но Кости молчал.
– Иногда я слышу лошадей, – сказала она; хорошо,
Только тут Кости встрепенулся:
– Ты слышала собак?
– Собак? Нет.
– Рев? Как от буйволов?
– Нет.
– Крики людей?
– Никаких криков. Ни мужских, ни женских, ни детских. Никакого смеха. Только пение.
– Народ многоть чего видит у Теневого, – сказал Кости. – И на Камнях Трактли. И у ручья. И все деревья здесь связаны с Теневым…
– Но если все это призраки, – рискнула спросить Таллис, – то призраки чего?
Кости не ответил. Он сидел неподвижно, со сложенными руками, держа в правой пустую кружку, и невидящими глазами глядел через сад на далекие луга.
– Ты когда-нибудь бывал в старом доме? – спросила Таллис. – Деревья растут прямо через него. И там живут люди.
– Никто там не живет, – помолчав, ответил он. – Старый дом мертв и заброшен.
– Но дед когда-то бывал у человека, владевшего им… – Кости вздрогнул, но ничего не сказал. – И Гарри там бывал. Туда он пошел в ту ночь, когда исчез…
Кости медленно повернулся к ней, водянистые глаза сузились, в них появилась тревога, быстро сменившаяся подозрением:
– Ты
– Да, однажды…
– Ты видела книгу?
Она покачала головой.
– Мужик, который там жил, чертовски много писал, – прошептал Кости. – Вот почему твой дед поехал туда. Он написал чертову уйму всего, но никто не поверил ему…
– О призраках?
– О призраках. И о
Таллис вспомнила странное слово из письма дедушки, которое она сумела прочитать:
– Мифаго…
Кости опять вздрогнул, но все-таки сказал:
– Они приходят из снов. Из теней, лунных теней. Как ты и сказала. Ты права, совершенно права. Он написал о них. Я не очень понял то, что говорил о них твой дед. Создания из подсознания. Ожившие
– В том доме живут люди, – тихо сказала Таллис. – Я видела их статуи. И их костры. И их самих, во сне.
Внезапно Кости перевернул кружку дном вверх; на траву выплеснулись остатки. Он встал на ноги и исчез в сарае с яблоками. Потом опять вышел на воздух, застегивая коричневый комбинезон.
