— Неважно? Как такое может быть
— Принцесса не олениха.
— …и не чувствовать себя жабой? Нет, хуже, чем жабой — бородавкой на жабьем пузе.
Я скрестил руки на груди и ждал, как бы спрашивая: «Ты закончил?»
— Ты всегда был так благороден, Риз. Всю жизнь возвышался над всеми, а теперь влюбился в единственную, с которой поступил нехорошо — и в единственную, с которой не можешь быть. В каком незавидном положении ты оказался, однако.
Я развернулся к нему, распрямляя плечи.
— У меня есть задача. Нравится мне Амалия или нет — это не имеет значения. Она необходимая пешка. Следовать плану будет значительно труднее, если я начну питать к ней чувства.
Триндон выглядел так, будто хотел возразить, но тема была закрыта. Он улыбался, несколько мгновений глядя в потолок, прежде чем довольно вздохнул и добавил:
— Какой же холодной жизнью ты живёшь, капитан.
Я потёр виски.
— Последний раз предупреждаю, не называй меня так.
— Но ты и есть капитан, — он дважды ударил себя кулаком в грудь, как идиот. — Лидер нашей отважной команды: бесстрашный, решительный, хладнокровный и расчётливый. Человек, настолько верный своему королевству, что готов бросить любимую…
— Я не люблю её.
— …на съедение волкам. Достойно восхищения.
— Всё сказал?
Он задумался на несколько секунд, а затем утвердительно кивнул.
— Да, думаю, да. Ты не голоден? Может, нам пойти вниз и спасти твою возлюбленную из лап злобного ростовщика?
— Я уже жалею, что взял тебя с собой, — произнёс я безразличным тоном. — Надо было брать Келверта.
— Келверту двенадцать, — заметил Триндон.
Я улыбнулся.
— И всё же лучше с ним, чем с тобой.
Триндон рассмеялся, закрывая за нами дверь.
17
Амалия
Я расчёсывала волосы, избавляясь от колтунов, которые появились во время утренней поездки. Внезапно раздался стук в дверь моей каюты.
Меня разозлило, что пришлось прерваться, но вздохнув я подошла к двери.
Мы покинули Греб этим утром, проехали через полуостров и сели на небольшое пассажирское судно. Сейчас мы плыли вдоль побережья к Бейшору. На этот раз мы будем ночевать на борту. Моя каюта была не больше той комнаты, что была на постоялом дворе Кипперта, но койка оказалась мягче, и у меня был туалетный столик с зеркалом.
Я уже собиралась открыть дверь, но задумалась: там ведь мог быть Руперт вместо Гейджа. Как я и боялась, он увязался за нами и сел на этот же корабль.
— Кто там? — я поморщилась, дёрнув очередной узел в волосах.
— Риз.
Я замерла, держась за дверную ручку. Мы почти не разговаривали последние двадцать четыре часа… Но он не покинул меня.
Я не столько злилась на него, сколько стыдилась своего поведения. Не сказать, что отказ охотника был грубым — Риз скорее повёл себя так, будто ничего и не было.
Я открыла дверь, развернулась и пошла обратно, не прекращая борьбу со своими волосами.
— Да? — бросила ему небрежно, будто не думала о нём каждую секунду с тех пор, как мы сошли с парома.
Эмбер подскочила, чтобы поприветствовать его, потянув сначала одну заднюю лапу, затем вторую. Её уши стояли торчком, а хвост метался из стороны в сторону, как развивающийся флаг. Верность? Нет, не слышала.
— Я пришёл сопроводить тебя на ужин, — сообщил Риз, и судя по голосу он чувствовал себя не в своей тарелке. — Капитан сказал, что нужно одеться подобающе. Надеюсь, так сойдёт.
Я оглянулась на него через плечо и чуть не выронила расчёску.
Риз стоял в дверном проёме, одетый в тёмно-серую рубашку, расшитую серебряными нитями, угольно-чёрную кожаную куртку и блестящие сапоги. Ткань была добротной, хотя крой несколько отличался от знакомого мне. Возможно, последний писк моды в Йу — городе, который находился ближе всего к Разлому.
Охотник тоже осмотрел свою одежду и затем поднял на меня вопросительный взгляд:
— Не нравится?
— Нет, — я поспешила ответить. — То есть да. Ты… —
Я опустила глаза на свой наряд — на мне было простое дорожное платье, покрывшееся пылью.
— Мне надо переодеться, — решила я. — Не думала, что они устроят ужин так поздно.
Или что Риз будет меня сопровождать.
Он кивнул и вышел, закрыв за собой дверь, а я рухнула на край кровати.
Когда мне было одиннадцать, я училась прыгать верхом на лошади и упала. Падение было таким жёстким, что у меня выбило весь воздух из лёгких, и я едва могла дышать.
Примерно то же самое я почувствовала, увидев Риза на пороге своей каюты, одетого как аристократ.
Скучая по каждому платью, оставшемуся в моих бесчисленных гардеробных дома, я достала из сумки сложенный наряд. Натянув его на себя, я запуталась в шнуровке: она находилась на спине — невыполнимая задача. Не знаю, о чём я думала, когда брала его с собой в дорогу.
Продолжая ворчать себе под нос, я мучалась со всеми этими верёвочками на ощупь, не видя что делаю.
