– Я полицейский. Я должна думать в пределах уголовного кодекса.
– Но не думаете?
– Возможно. Мне сложно говорить об этом, потому что этими мыслями я словно… предаю свою профессию.
Она едва смогла сдержать тихий всхлип, и резко вытерла слезы. Нет. Она не позволит себе так унизиться.
– Прошу, Кристиан… Вы делаете все, что можете, для нашего города. Вы приехали из другой страны, чтобы помочь найти Филиппо, вы героиня родного города… И вы пытались помочь человеку, загнанному судьбой. Вы прекрасный человек. Прошу, поверьте в себя. Поверьте, что вы ни в чем не виноваты.
Ложь. Ложь,
– Простите, мистер Сэрра…
– Флорис. Просто Флорис.
– Простите, Флорис… Заставила вас все это слушать… Мне нужно привести себя в порядок. Я… еще позвоню.
– Конечно. До свидания, Кристиан.
Кристиан медленно легла на кровать. Слезы текли вниз, к подушке, впитываясь в белую ткань.
Флорис был прав, это был выбор Ника. Он был достаточно отчаян, чтобы свершить свой план.
И все-таки…
– Не смей так говорить!
Она не успевает заметить, как эти слова срываются с ее губ в истеричном крике.
– Не сметь так говорить? Это ты не смей так говорить! Не смей говорить, что я… Не нужен тебе!
Его лицо исказилось в страданиях, и слезы наполнили покрасневшие глаза. Он сидел на кровати, и кровавое солнце заливало его лицо вместе с гневом и отчаянием.
– Я… Я покончу с собой. Покончу же, поверь мне. Покончу, если ты посмеешь уйти.
Она застыла, не в силах вымолвить ни слова. Глухой шипастый ком застрял в горле, но куда хуже были тиски в сердце, сжимавшие ее последние несколько месяцев. Она просто не могла так больше.
– Мы… Мы не подходим друг другу, понимаешь…
– То есть три года тебя все устраивало, а теперь вдруг нет? Теперь мы друг другу не подходим? – он встал с кровати, начиная нервно ходить по комнате. – Я не выдержу этого! Клянусь тебе, я…
– Не смей! Неужели ты не понимаешь, как мне больно это слышать?!
– Больно?! Тебе больно?! Это ты здесь жертва?!
Она закрыла лицо руками, словно пытаясь защититься от его крика.
– Что ты там рыдаешь? Это я здесь пытаюсь бросить тебя, да?!
– Прошу, прекрати…
– Я прекрати? Я должен прекратить?!
Его голос срывался, и она чувствовала, что больше не в состоянии его слышать. Каждая нота его истерики была столь отвратительна ей, что ей хотелось сорваться с места, убежать, сбежать как можно дальше.
И так она чувствовала себя последние полгода. Полгода она жила с человеком, которого просто не могла видеть.
– Ты не представляешь, как мне тяжело… – тихо начала она.
– Да что ты говоришь?! Если ты посмеешь уйти, я ведь…
– Хватит мне угрожать!
Она выкрикнула это так громко, что горло будто садануло ножом. Неконтролируемые слезы потекли по щекам.
– Я не могу так больше! Не могу тебя выносить! Не могу выносить твои истерики, не могу тебя видеть! Мне все в тебе противно, понимаешь?!
Он замолчал. Тихо шелестели занавески на ветру, окрашенные в алый.
– Я… – его голос стал тише. – Я могу сделать хоть что-то? Хоть что-то, чтобы ты снова смогла меня полюбить?
Зачем? Зачем он задает эти вопросы? Зачем заставляет сердце только сильнее сжиматься в тисках.
– Нет.
Она не сказала больше ни слова. Она знала, что вслед за этими словами начнется очередная истерика, знала, что снова запрется в ванной, лишь бы только не слышать его осточертевший голос, не смотреть на его рыдания, метания, попытки что-то изменить.
Ничего уже не изменить.
– Я сделаю что угодно, я…
– Нет. Прошу, перестань. Перестань отравлять мне жизнь.
Кристиан проснулась от разрывающего голову звонка телефона. Она уже заранее знала, что разговор ее ждет неприятный – это звук, который она поставила на звонки от местного оператора, а не мягкая трель от интернет-звонков.
– Да? Кажется, смена еще не началась.
– Зато проблемы уже начались, – голос Даниэля дрожал от напряжения. Непривычно.
– Что случилось?
– Я был на ночном дежурстве. Только пришла женщина, что сидит с детьми Энид, и заявила, что та так и не вернулась за ночь. Это совсем, совсем на нее не похоже. Я хотел отправить ее домой и попросить еще немного подождать, но…
Его голос дрогнул.
– Патруль заповедной зоны только что заявил, что обнаружил машину Фиорст. Перевернутую. Внутри никого нет.
– Следы?
– Я еще не проверял. Сразу позвонил вам и собираюсь позвонить Марселло.
– Что с детьми Энид?
