Майору Ремесу было странно, но приятно, что кто-то заинтересовался им. Такого не случалось уже много лет. Никто, собственно говоря, никогда и не удосуживался спросить Ремеса о его делах. Ни жена, ни дети, ни друзья-офицеры, ни солдаты. А здесь, у вечернего костра, так приятно было хоть раз поговорить, порассказывать о себе. Какое это имеет значение, что слушает тебя почти незнакомый человек, какой-то младший научный сотрудник Асикайнен? И библиотекари тоже люди.
Майор рассказал, что срочную он отслужил нормально, получил два почетных знака: один за спорт, а другой – за стрельбы. (Это было далеко от истины, но почему бы и не приврать ради красного словца?)
– Затем я поступил в военное училище. Три года там оттрубил и как-то случайно оказался лучшим на курсе. (Двадцатым, однако и это не так плохо.) Кстати, а где ты, Асикайнен, служил? Надеюсь, ты не из тех, что проходят альтернативную службу, хоть и коллекционируешь ягели?
Ойва Юнтунен рассудил, что теперь умнее всего будет рассказать все как есть.
– В Саволакской бригаде. Я всего лишь егерь, из лыжной роты.
Майор продолжил свой рассказ. Теперь стоило немного прибавить себе воинских заслуг, раз приятель ничего не знает об офицерских делах.
– В училище я женился. Потом, лейтенантом, немного послужил взводным, однако вскоре получил собственную роту и старлея. Потом год на капитанских курсах, родился первый ребенок... теперь у меня две взрослые дочери. После этого все в том же духе – в военную академию поступил; кстати, основными языками у меня были французский и русский: для военного они на сегодня важнее, чем немецкий или английский. Даже во Франции полгода провел, в тамошней военной академии. Закончив там, преподавал в военной академии здесь. Эта дорожка потом и привела меня в генштаб, однако и международной деятельностью пришлось позаниматься. На Кипре и в зоне Суэцкого канала командовал финскими подразделениями войск ООН, в последнее время на Синае занимался организацией мирных переговоров между Египтом и Израилем...
Все это было полнейшим вздором. Майор Ремес был откомандирован на службу в войсковую часть сразу же после военной академии и не был ни в какой Франции, как, впрочем, и на Синае. Однако Ойва Юнтунен принял все это за чистую монету и с огромным интересом спросил:
– Ты действительно был там, в пустыне, на тех мирных переговорах?
– Было дело, – скромно признался Ремес. –– Там мы творили историю ООН. Защита мира – долг солдата. Меня приглашали и на Голанские высоты, а теперь в Ливан, но я решил, что больше не обязан. Я, видишь ли, считаю, что иногда международным опытом надо делиться и в Финляндии. Офицер, у которого имеется такой глобальный опыт, должен делиться им со своей армией, иначе приобретенный капитал пропадет впустую, устареет и не принесет пользы Отечеству. Когда я прибыл на родину, меня назначили командовать бригадой. Немалая ответственность для молодого майора, как думаешь? (Всем известно, что Ремес никогда не командовал войсковым соединением крупнее батальона.)
– Однако солдату не стоит топтаться на месте, хота бы он и достиг блестящего положения. Я взял теперь на год отпуск, намерен защитить кандидатскую в техническом вузе. А там, глядишь, и за докторскую примусь. Развитие саперного дела требует сегодня и от солдат основательного знания технических основ. Это вам уже не техник-строитель.
Ойва Юнтунен насторожился. Теперь напротив него был не только солдат, но еще и ученый. Все-таки необдуманно было начать хвастаться работой университетского библиотекаря.
Однако майор Ремес ничего не заподозрил.
– Я руководил этими учениями, так за это мне и дали отпуск. В награду... Вообще-то, знаешь, в армии отпуск получить ой как непросто, но мне обломился целый год просто по телефонному звонку! (Было приятно думать именно так. То, что отпуск был предоставлен благодаря померанцевой настойке, сейчас было неважно.)
Ойва Юнтунен спросил: почему же майор теперь здесь, в тайге, а не готовится к защите кандидатской где-нибудь в Хельсинки?
Майор лихорадочно искал подходящий ответ. Ему и самому было непонятно, почему он сидел у костра с каким-то младшим научным сотрудником. Затем он придумал:
– Ну, это.. я вначале немного отдохну. Успею я потом, зимой, заняться учебой. Соберусь немного с силами.
Майор мгновение смотрел на огонь.
– А вообще-то все упирается в деньги, – доверительно сказал он. –– У меня нет средств, а в моем возрасте уже ссуду для учебы не берут. Иногда я даже подумывал, а не найдется ли здесь, в Лапландии, золота. Многим золотоискателям в последнее время повезло.
Ойва Юнтунен вздрогнул. Золото! Не знает ли этот толстый майор чего-нибудь о нем?