После завтрака мужчины отправились на улицу справить малую нужду. Заодно высвистели из леса Пятисотку и отдали ему остатки завтрака. Очень даже понравился лисенку бекон с поджаристой корочкой. В благодарность за угощение зверек оскалился и немного поворчал. Лесные робинзоны отметили, что у животных своеобразное понятие о застольном этикете.
Майор высказался в том смысле, что не пора ли действительно отправиться помыть для пробы немного золота. На нижнем склоне Куопсувары журчал маленький ручеек с болотистыми берегами, который через несколько километров впадал в реку Сиеттелейоки. Мужчины дошли с инструментами до ручейка, не шибко напоминавшего золотоносные участки на реках Лемменъйоки и Ивалойоки. Однако, по мнению Ойвы Юнтунена, и здесь для потехи можно было бы попытать счастья. Майор подумал, что этот Асикайнен действительно городской, раз надеется в такой тине найти золото. Оба берега ручья были заболочены, но тем не менее на дне просматривался отфильтрованный течением песок. Ойва Юнтунен забрел в воду и захватил лотком песка. Вода была холодной. Когда доморощенный старатель немного встряхнул песок, копируя киношных золотоискателей, то единственным следствием этого были песок и холодная вода, хлынувшие в сапог через голенище.
Майор скептически наблюдал с берега за мытьем золота.
– Не поискать ли ручей получше? Не стоит ковыряться в этой грязной канаве.
Однако Ойва Юнтунен промывал уже второй лоток. Майор ухмыльнулся:
– С таким же успехом можно искать золото в навозной куче.
Ойва Юнтунен бросил на майора колючий взгляд. Ему хотелось сказать, что он действительно выкопал золото из навозной кучи. Тридцать шесть килограммов! Однако он ничего, разумеется, не сказал, а забрел вниз по течению ручья за маленький поворот. Там он тайком насыпал в свой лоток шепотку золотого песка собственного изготовления и сверху набрал из ручья воды и песка.
И тем не менее намывать золото оказалось захватывающим занятием. Было интересно наблюдать, как понемногу частицы золота вымывались из песчаной массы и красиво укладывались на дне лотка. Когда в лотке оставалось всего чуть-чуть песка и красивый слой из золотых частиц, Ойва Юнтунен крикнул майору:
– Эй, фон Ройтерхольм, иди-ка сюда!
Майор лениво подошел. Ойва Юнтунен протянул ему свой лоток.
– Ну, что скажешь? Думаю, что это золото.
Сигарета выпала изо рта майора. Держа лоток дрожащими руками, он смотрел то на смесь из песка и золота, то на своего удачливого товарища. Он выбрался из ручья, осторожно поставил лоток на кочку и взял пальцами одну из самых крупных частиц. Он рассматривал крупицу золота вблизи, изучал ее, и было похоже, что блеск золота отразился в глубоких глазах майора: они засветились новым, немыслимым светом, стали излучать наводящий страх блеск золотой лихорадки. Майор взял находку приятеля в рот и прикусил ее. Крупица золота расплющилась между клыками Ремеса.
– Золото! Черт побери, это же настоящее лапландское золото!
Майор быстро и умело промыл драгоценный металл из остатков песка. С замиранием сердца он смотрел на добычу. По крайней мере десять или пятнадцать граммов чистого золота!
Ойва Юнтунен уложил золото в свой бумажник, в отделение для мелочи. Майор следил за его действиями, и в его глазах светились беспокойные огоньки золотой лихорадки.
Теперь уже майор взял лоток. Он ринулся в ручей, набрал полный лоток песка и камней и стал лихорадочно промывать. Ну а Ойва Юнтунен стоял на берегу. Он закурил и подумал, что вот теперь-то этот ручей наверняка устраивает майора.
Однако Ремесу не повезло. Несмотря на то что он ковырялся в ручье больше часа, замутив всю воду и передвинув лежавшие на дне камни, в его лотке не оказалось ни единой крупинки золота. Ойве Юнтунену стало жаль столь усердного приятеля. Он пообещал отдать майору часть своего золота, однако Ремес не желал принимать подарков, а заявил, что свое золото он намоет сам. Хотя сразу и не получилось, но ведь впереди еще лето и осень.
– В любом случае стоит остаться на этом ручье. Здесь должно быть много золота, раз уж тебе с первого раза привалило столько. Пойдем в барак и взвесим наше богатство, я купил в Киттиле почтовые весы. Завтра же начну строить желоба. С одним только лотком не стоит стараться, это требует просто немыслимого фарта.
Почтовые весы показали, что Ойва намыл шестнадцать граммов золота. Добыча была ссыпана в аптечный пузырек, в котором Ремес хранил таблетки на случай похмелья.
– Красота-то какая! – восхищался майор, рассматривая на свет золотой песок, лежавший на дне пузырька. Свет эффектно просачивался сквозь него. А если пузырек потрясти, то золотой песок так возбуждающе шуршал.
На следующий день майор разобрал в конюшне на части три стойла. Так он набрал множество широких балок, которые и перенес на берег ручья. Он свалил несколько молодых елей для опорных столбов и принялся сооружать желоб для промывания.